Жаром в лицо бьет вполне закономерное:
Чувствую, будто стою на развилке. Продолжить играть? Взмахнуть ресницами, включить дуру? Посмеяться? Отмахнуться? Уже посеять зерно сомнения?
И я вроде бы так к этому готовилась, но вижу его на своем диване. Вижу усталость. Вижу требовательность в глазах. Кажется, что вижу вспышку тревоги.
Улыбаюсь и мотаю головой.
– Я не то имела в виду. Просто неловко…
– Я видел тебя в белье. И без тоже. Мне нравится.
Кровь греется в жилах. Моя слабенькая бронь не спасает от миллиона выпущенных стрел. Они колют кожу и проникают под. Доставляют не боль, а удовольствие.
Я начинаю понимать женщин, которые закрывают глаза на очевидные измены. Это такой сладкий путь…
Так страшно начать говорить…
Не знаю, улавливает ли Слава мои колебания, но его пальцы перемещаются. Гладят тонкую кожу запястья. От места ласки вверх ползет жар.
– Померяешь что-то? Для меня…
Просьба разбивает мне сердце. Разбивает мои планы и рушит стены.
Я открываю глаза, опускаю их и киваю.
Ухожу в спальню. Выбираю изумрудное кружево. То самое, которое по версии консультанта должно идти мне больше всего.
Слышу шорохи в гостиной, но волнуюсь не из-за них, а потому что хочу выйти и увидеть в его глазах желание, похоть, страсть.
Я скучала по нему. По нежности и грубости. По непредсказуемости и желанности любого предложенного виража.
Дыхание рвется. Сердце вылетает, когда я на цыпочках выхожу из спальни, выровняв пояс с подвязками.
Тарнавский запрокидывает голову и тут же ловит в сети тактильно ощутимого взгляда. Меня флешбеком бросает в другую квартиру. Я брезгливо сбрасываю с себя другой взгляд. А этот… Впитываю.
Он без спешки оглаживает мое полуголое тело. Протягивает руку. Я берусь.
Тянет на себя, опускаюсь на его бедра. Слежу, как пальцы проезжаются по моим. Взгляд мужчины становится неприкрыто жадным. Изучает и метит. Печет лобок. Живот. Грудь.
Слава тянется к ним, я сдаюсь.
Мы сразу сплетаемся языками. Я ерзаю, двигаюсь ближе. Через кружево и плотную ткань брюк чувствую жар и твердость.
Он целует меня агрессивно. Я цепляюсь в мужскую шею. Слава сдвигает ткань трусиков тут же. Проезжается по половым губам. Собирает влагу, обводит вход.
Упираюсь лбом в лоб. Дышу приоткрытыми губами в его рот. Приподнимаюсь и опускаюсь на ладонь.
В меня входят два пальца.
Руки сьезжают на твердые плечи. Сжимаю их. Царапаю.
– Хуево без тебя, Юль, – жмурюсь и киваю.
– Мне тоже. Хуево. Без тебя.
Все это время даже не подозревала, как сильно его хотела.