Он выдыхает смешок мне в губы. Я их зачем-то облизываю.
Взгляд Тарнавского замирает на этом действии. Сжимаю. Возвращается к глазам.
– Давай, Юль. Давай, малыш. Верю в твой талант пустить все по пизде.
Брыкаюсь. В обтянутые платьем ягодицы упирается горячий пах. Я уже его ненавижу в открытую.
– Я не хочу, – пытаюсь вырвать руку, он еще раз меняет позу.
Лицом к лицу. Обе мои руки – в его пальцах.
Глаза блуждают по лицу. Только уже не уговаривают. Не просят. Не взывают.
Я разбудила в нем что-то куда более страшное, чем рассчитывала.
Мы бьемся зубами и сплетаемся языками. Нашим рингом станет кровать. Секс будет схваткой, в которой я обязана победить.
Тарнавский заводит руки мне за спину. Больно сжимает кисти до будущих ярких синяков. Но ему все равно. И мне всё равно.
Я чувствую только яростные повторяющиеся толчки напряженного языка. Один за другим. Такие знакомые и всё равно особенные сегодня.
Мне кажется, что я на все сто контролирую ситуацию. Стараюсь сосредоточиться на механике. Отключаю чувства.
Судья целует меня, ускоряя свой и мой пульс. Оторвавшись, жжет взглядом ресницы.
Проверяет эффект. А эффекта нет. Первый раунд за мной. Вот так дела…
Улыбаюсь, придумывая, что снисходительно. Он сжимает челюсти и еще сильнее мои руки. Дергаю ими. Отпускает.
Стряхиваю и тру запястья.
– Хочешь ебаную малолетку, получается? – Не упускаю возможности плюнуть ядом. Метко ли – не знаю. – Кристину свою не простил. А мне за что такая честь?
Меня разворачивает на каблуках. Мужчина бесцеремонно подталкивает к спальне. Это ни черта не романтично. Возможно, даже унизительно. Но вокруг нас так накалено, что униженной я себя не чувствую.
Уже в спальне меня немного ведет. Он, кажется, расценивает это как новую попытку сбежать в ванную. Ловит за руку, впечатывает спиной в свою грудь.
Тишину разрезает свист разъезжающейся молнии, расположенной сзади на платье. Шею жжет его дыхание.
Он часто говорил, что ему нравится, как я пахну. Тоже врал или в чем-то была правда?
Сглатываю, пропустив "удар". Отдаю себе приказ сбросить морок.
К нежной коже прижимаются губы. Слишком осторожно. Не похоже на наказание. Новый обман.
Подушечки пальцев сгоняют с плеч широкие бретели. Платье со свистом слетает к ногам темной лужицей.
Я опускаю голову и смотрю на него, пока Тарнавский расстегивает застежку бюстгальтера. Бросает кружево сверху. Я вдыхаю глубоко и свободно.
Грудь накрывают руки. Осознаю, что вязну.
Он сжимает соски между пальцев и перекатывает. Острота одной из любимых ласк простреливает жаром в промежность.
Не даю прижаться к плечу с новым не нужным поцелуем.
Бью по кистям, сама отступаю к кровати, развернувшись, опускаюсь на нее и забрасываю ногу на ногу.
Смотрю в глаза снизу-вверх. Он делает шаг ближе.