Через голову тянет лонгслив и отправляет поверх моих вещей. Я кривовато усмехаюсь. Его это не впечатляет.
Берет мои руки и насильно кладет на пряжку ремня.
Расстегнуть? Не проблема.
Делаю это, деловито прикусив кончик языка. Вслед за ремнем расстегиваю пуговицу и ширинку. Приспускаю боксеры, обхватываю и сжимаю член в кулаке.
Взгляд снова вверх. Ладонью — по выпуклым венам.
Он жжет мне пальцы. Он всегда казался мне красивым, притягательным, приятным наощупь. Но сейчас я играю в холодную суку, поэтому Тарнавскому в глаза летит язвительное:
– Даже отсосать могу. Я так понимаю, у меня хорошо получается.
Безэмоциональное лицо кривит.
Теперь руку сбивает уже Тарнавский. Нависает надо мной и толкает в плечо на кровать. Я падаю на локти. Забираюсь выше. Он перехватывает за щиколотки и дергает обратно. Хочет по-своему.
Мы оказываемся слишком близко лицом к лицу. Исцелованные им губы горят. Пульсируют. Просят. Я непроизвольно спускаюсь взглядом на его рот. Сердце ускоряется.
– Отсосешь, когда скажу.
Губы складываются в грубость. Из-за возмущения дыхание сбивается. Выплевываю абсолютно искреннее:
Проебываю своей несдержанностью второй раунд. Дура.
Упираюсь в горячую грудь, чтобы оттолкнуть, но вместо этого скребу по ней, потому что во рту снова его язык.
Руки грубо дергают, указывая мне место. Под ним.
Между нормальными людьми вот сейчас бы шел бешеный по накалу диалог, полный взаимных упреков и лжи. А мы с господином судьей отчаянно лижемся.
Он не брезгует. Видимо, я правда лучше Кристины. Цепляет пальцами ткань стрингов и тянет вниз. Я послушно приподнимаю бедра.
Отрываюсь и испепеляю взглядом.
Дыхание спирает от ответной черноты и брошенного на опережение:
– Другие купишь. Денег дам.
– Да в задницу твои день…
Он в задницу отправляет мои возмущения. Закрывает рот своим. Не дает нормально продышаться.
На лобок ложится его рука. Это чертовски ожидаемо, но я теряюсь. Он чувствует это. Рвет контакт слизистых и ловит взгляд.
Смотрит в мои глаза своими чернющими безднами, медленно скользя по выступившей влаге.
– Просто секс люблю. И пьяная.
Отвечает новой порцией напрочь отсутствующих мимических проявлений.
Водит пальцами. Гладит. Раскрывает половые губы. Моя убежденность в контроле покрывается мелкими трещинами.
Юлька, блять, соберись…
– Что мешало попробовать его до меня?
Слишком логичный вопрос вызывает новую дрожь. Надо ответить пренебрежительно, а я дергаюсь назад.
Он вжимает мой таз обратно в постель. Взгляд не отводит. Движения пальцев становятся более выраженными и настойчивыми. Там мокро. Черт, там слишком мокро!
В меня входит палец. Я сжимаю зубы и откидываюсь. Сдерживаю желание толкнуться бедрами навстречу.
Нужно ответить, я помню. Но закрываю глаза и кусаю губы.