Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Её тело, словно волной, смывает на другую половину кровати.
– Только не трогай меня, – шепчет устало.
– Не буду, обещал ведь.
Малыш снова подтягивает коленки к животу, а ладошки по-детски складывает под голову. Её веки прикрыты, но по тому, как Арина трясется, понимаю, что она на грани.
Мать твою.
И я тоже.
В конце концов, это она пришла ко мне, чтобы подвести под монастырь и шпионить в пользу Луневича?
Сделала копии Янкиных документов.
Обманывала.
Встречалась со своим Артёмом параллельно.
Это всё она.
Тогда почему мне так паршиво?!
– Я тебя ненавижу, – шепчет Малыш безысходно, в полубреду. – Если бы ты знал насколько. Я тебя не предавала. Собиралась... Когда Виктор Сергеевич попросил меня помочь, мне сразу это не пон… равилось.
Арина закашливается.
Комната наполняется сдавленными хрипами и вздохами, а я борюсь с желанием погладить хрупкое плечо, чтобы успокоить, но полагаю, что это только обозлит её и она перестанет говорить.
– Возможно, ты не знаешь, – продолжает она стихнув.
Распахивает осоловелые глаза и смотрит на меня в упор.
– Пытаюсь, – киваю.
– Я тогда тебя не знала. Вообще, не отнеслась серьёзно к такой… странной просьбе. Потом только всё осознала, но было уже поздно.
– Откуда Луневич был в курсе, что Яна придёт ко мне?
– Я не знаю, – мотает головой и закусывает губу.
– Что было дальше?
– Дальше мы… с тобой начали встречаться, и я отказалась помогать. Единственное, что я совершила – взяла эти проклятые копии.
– Блядь. Зачем?
– Не знаю, – рявкает сипло. – Увидела тогда фотографию якобы с твоей женой и всё как в тумане. Вот такая я плохая!
– Как эта папка попала к отцу?
– Без понятия. Документы пропали из моей квартиры, – на секунду замирает, словно вспоминает или думает.
– А твой братец, который и не братец вовсе? – выплёвываю с ненавистью.
– Тёма, – облизывает пересохшие губы. – Мы с ним тоже с детского дома.
– И у вас никогда ничего не было?
– Мы встречались с тех пор, как он пришёл из армии.
– Пиздец.
– Я не изменяла тебе, – враждебно затыкает меня. – Никогда.
Не знаю, что заставляет меня поверить ей. Широко распахнутые, доверчивые глаза или в целом, понимание что не такая она… Не смогла бы.
Я ведь всё видел.
Что опыта у неё нет. И, вообще, нутром чувствовал искренность.
