Автор
В свете единственной лампы виден тонкий образ светлых волос и улыбки мамы. Ваше тело не подчиняется желанию, когда Виктор Андреевич смеётся над вашим положением, а Тёма, бывший парень, стоят справа. Атмосфера наполнена натиском и тайной.
Наверное, я впервые в жизни не наблюдаю на лице своего давнего конкурента хищный оскал и превосходство, как обычно в зале суда.
– На Аринку всё же большой отпечаток детдом наложил, – продолжает. – За это себя виню. Девчонку запустили, сначала направили в спецкласс, разглядели отставание. Когда забрал… все репетиторы в ряд кричали, смышлёная она, только сильно не успевает по программе.
Потираю шею, чувствуя тупую боль в груди. Блядь, что за жизнь у тебя, Малыш?
– После школы уговаривал её поступать, – Луневич тяжело вздыхает и машет рукой.
В коридоре появляется мужик лет пятидесяти, представляется лечащим врачом. Долго выясняет, кем именно мы приходимся пациентке Плевако, и удостоверившись, что перед ним отчим, начинает монотонно сыпать диагнозами и формулировками, которые тут же аккумулируются в моём воспалённом воображении.
Двухсторонняя пневмония уточняется...
Давление пониженное. Сердечный ритм в норме…
Степень поражения лёгких будет известна завтра.
Состояние пациентки стабилизировали, но всё может измениться…
– Она пришла в себя? – перебиваю врача.
– Пока нет, это нормально. Организм слабый, мы начали вводить сильнодействующие препараты, антибиотики. Нужно время, чтобы восстановиться.
– Можно к ней?
– В реанимацию доступ запрещён, – бескомпромиссно сообщает. – Пару дней продержим точно, там будем смотреть по динамике. График посещения после перевода в палату можете взять у постовой медсестры.
– Спасибо.
– Отправляйтесь домой, завтра тридцать первое число, день сумасшедший будет. Приезжать не нужно. Вечером позвоните мне, я сообщу результаты лечения.
Доктор просит Луневича подписать необходимые разрешения, а потом возвращается в реанимацию.
– Я поеду, – говорю, активно растирая лицо целой рукой. – Переоденусь, через несколько часов вернусь.
Виктор усмехается и медленно поднимается на ноги, держась за стену.
– Не мельтеши тут, Арсений, – по-отечески хватает меня под локоть.
– Что там?
– Отца Аринкиного разыскал. Мой человек скатается только после праздников, тебе… я больше доверяю.
Глава 35. Арина.
Проснувшись, стараюсь не открывать глаза сразу… Уже по привычке. А когда слышу знакомые тяжёлые шаги и равномерное дыхание, собираю внутри все силы.
Опять явился.
