Автор
В глубоких темноте одного из самых роскошных отелей города, мирон ждет женщины, которую он поцеловал впервые и обещал вернуться домой. Но вместо этого он исчез, забрав с собой надежду. Теперь она наслаждается темной тканью стыда и страсти, окутавшей ее после ночи безумия, когда мирон уступил ей пространство между его мягкими линиями....
Все для Маргариты Бельской.
— Открытку от вас подписать?
— Нет. Пусть там будет написано «Спасибо за подарок. Мне было очень сладко».
Глава 31
Рита
— Ох уж эти тайные поклонники! — смеется Эльвира, когда курьер заносит клубнику и цветы.
— От Мирона комплимент, — ухмыляюсь я, выдернув из букета открытку.
Ему было сладко… Не сомневаюсь.
— Суворовы в своем репертуаре. Сначала накосячат, потом жилы рвут, — вздыхает Кириянова. — Помню, провинившийся Захар заказал для жены полсотни букетов из белых лилий. Наш Модный дом после его финта на неделю превратился в благоухающий цветник.
Я стискиваю зубы и прожигаю глазами стену.
— Намекаете на беременность Виталины?
— Да. Ты жестко поступила, когда ответила на звонок с телефона Мирона. У нее все-таки не то сейчас состояние. Надо было ограничиться на показе. Виталине бы сполна хватило моего приглашения и того, что она здесь увидела.
— То есть я должна заботиться о ее настроении? Жалеть ее?
Не успев переключиться эмоционально, перевожу полный огня взгляд на Кириянову. Сколько раз по моим чувствам топталась Лактионова? Думала ли она в те моменты, что я тоже могу быть в положении?
Впервые за все время нашего знакомства Кириянова не выдерживает зрительный контакт и сдается первая, опустив глаза.
— Страшный ты человек, Марго, — вроде бы в шутку заявляет она.
— Ничего ужасного я не сделала, просто вернула долги.
За грудиной все еще полыхает огонь. Я не плохая. Нет. Я все та же Рита Бельская…
— Марго! — На втором этаже меня встречает наш стилист Эрик — низенький эпатажный мужчина в шелковой рубашке лимонного цвета и голубых расклешенных джинсах. — На новом показе у тебя будут два наряда с закрытым горлом, так что длинные волосы в таком сочетании неуместны.
— И каким же это образом? — замедлив шаг, интересуюсь я.
— Стрижка каре. Иные варианты исключены. Я вижу тебя только так.
— Нет, — отказываюсь тут же.
— В смысле? — суетливо обогнав меня, преграждает путь, вынуждая задержаться и обратить на него взгляд.
— Я даже матери родной не позволяла состригать мне волосы, а тебе тем более. Придумай что-то другое.
— Не наглей, Марго, — шипит он, прищурившись.
