Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
Риз сидела на Ноа, трахая его, как гребаный кролик «Duracell», подпрыгивая вверх и вниз, когда теряла свое голое тело по моему обнаженному парню.
— Ноа, — закричала я, чувствуя, как внутри меня поднимается отвращение.
Он даже не наклонил лицо в мою сторону.
Он держал глаза закрытыми, тихонько похрюкивая, пока Риз трахала его.
— Я ухожу, — закричала я в бешенстве. — Я не могу... я.. я.. как ты мог так поступить со мной?
Я теряла контроль над собой.
Слезы лились из моих глаз. Мне нужно было взять себя в руки, но каждый раз, когда я пыталась ухватиться за какой—нибудь рациональный выступ, их слившиеся воедино потные обнаженные тела, как в меня вонзалась ненависть.
Я могла простить многое, и, возможно, у меня были совершенно неправильные приоритеты, но я не могла простить это.
Я никогда не смогу этого простить.
Ноа не ответил.
Зато ответила она.
Повернув голову в одну сторону, Риз с ухмылкой посмотрела на меня.
— Пока, — усмехнулась она, а затем опустила рот и приникла к губам Ноа...
И тогда я побежала.
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — потребовала я, когда увидела свою лучшую подругу, стоящую у моей входной двери, промокшую от хлеставшего дождя, с тушью, стекавшей по щекам. Она так сильно дрожала, что я не думала, что она сможет мне ответить.
— Хоуп? — тихо спросил я, обхватывая ее за талию и ведя внутрь. — Хоуп, что случилось?
— Он ушел, — ответила она ровным тоном. Все ее тело яростно задрожало. — Он... он нарушил свое обещание...
— Я... — Я сделала паузу, не зная, что сказать.
— Я тоже ухожу, — сказала я ей. — Я не могу... Я не могу оставаться здесь, Хоуп. Не сейчас. Я иду домой.
***
Я сильно прикусила нижнюю губу и заставила руки перестать дрожать, когда вытащила чемодан на крыльцо дядиного дома и закрыла за собой входную дверь.
Солнце уже взошло, и я хотела успеть до того, как кто—нибудь проснется.
Бросив последний взгляд на дом Ноа, я глубоко вдохнула и, высоко подняв голову, спустилась по ступенькам к своему такси.
— Это все, что у тебя есть, дорогая? — спросил водитель такси, и я кивнула.
Я не могла говорить. Я боялась, что сорвусь и расплачусь.
— Ты готова? — спросил он меня, и я снова ответила слабым кивком.
— Тиган, подожди, — Раздался знакомый голос у меня за спиной.
Мой рот открылся, когда я увидела Хоуп, бегущую по подъездной дорожке с чемоданом в одной руке и спортивной сумкой в другой.
