Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
— Я еду с тобой, — пыхтела она, открывая заднюю дверь и забрасывая багаж, а затем забираясь внутрь.
— Что значит — ты едешь со мной? — потребовала я, забираясь рядом с ней. — Хоуп, ты же не серьезно? Что... что насчет Джордана?
— Не говори со мной о нем, — прошипела она, прежде чем обратить свое внимание на смущенного таксиста. — Серьезно, чувак, жми на газ, пока мой папа не узнал.
Должно быть, он услышал предупреждение в голосе Хоуп, потому что рванул с места без лишних слов.
— У тебя есть место, где мы можем остановиться? — спросила Хоуп.
Ее глаза налились кровью, но ни одна слезинка не упала с них.
— Ты можешь плакать, Хоуп, — тихо сказала я. — Это нормально — чувствовать...
— Единственным мужчиной, над которым я буду плакать, будет тот, кто стоит моих слез, — прорычала она, пожевав нижнюю губу. — Он не стоит.
Я смотрела, как она играет с кольцом на мизинце, а потом медленно сняла его и положила в карман. Мне захотелось спросить ее, что произошло между ней и Джорданом, но она промолчала о Ноа, и я оставила ее в покое.
— Твои родители знают, куда ты едешь?
— Моя мама знает, — ответила она. — Думаю, она поговорит с папой, когда он успокоится.
— Мы действительно оставляем все это позади? — всхлипнула я. — Ты уверена в том, что поедешь со мной?
— На сто процентов, — задохнулась она. — Я ухожу с Тринадцатой улицы и никогда не вернусь.
****
ЭПИЛОГ
Семь лет спустя
Ноа"
"— Как дела, чувак? — Я услышал вопрос своего менеджера за несколько секунд до того, как он приземлился на диван рядом со мной.
— Все еще функционируют, Кью, — сказал я ему, прежде чем сделать глоток пива. У меня все болело, но адреналин, который все еще бурлил во мне, притуплял боль.
Квинси сегодня праздновал. Как и брюнетка на его коленях, и остальные сорок с лишним человек, собравшиеся в отдельной комнате бара «Краш». Я сделал это. Наконец—то. После восемнадцати месяцев крови, пота и чертовых слез я стал чемпионом.
Чемпионом...
Ирония в том, что сейчас я находился на вершине той самой игры, из — за которой семь лет назад меня бросили за решетку.
Мне было двадцать пять лет, и большую часть своей взрослой жизни я провел за решеткой, расплачиваясь за ошибки того лжеца...
— Чуешь этот запах, чемпион? — Квинси хихикнул, глаза у него были затуманены, и он находился на седьмом небе от счастья. — Это, дружище, запах успеха, свободы.
