Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
Конечно, я согласилась и поблагодарила ее, прежде чем спросить, не хочет ли она пойти со мной потренироваться на выходных. Затем Хоуп любезно ответила мне, что этого не произойдет, никогда— никогда.
Видимо, Хоуп не занималась спортом, и единственное, что могло заставить ее бежать, — это угроза, что Колтон пукнет ей в лицо.
В ту секунду, как я вошла в двери отеля Henderson в центре Боулдера, я была впечатлена и немного напугана.
Я не осознавала, что Картеры были богатыми людьми.
Во—первых, они жили в доме среднего класса, а во—вторых, они были такими же шикарными, как резиновые сапоги² .
Моя тренировка сняла напряжение с моего тела, и к тому времени, как я закончила, я чувствовала себя боссом, вплоть до того момента, как я вошла на парковку и обнаружила, что у меня не одна, а целых четыре спущенных шины.
Странное совпадение?
Думаю, нет.
Следы от ножей на моих шинах были пропитаны зловонием Элли и Ноа, и я хотела быть большим человеком и уйти — я действительно хотела — но мой внутренний ребенок выиграл битву против моего здравого смысла, в результате чего драка, которая превзойдет все другие, вспыхнула в ту же секунду, как я вернулась домой.
"Я поднялась прямо по ступенькам крыльца соседей и забарабанила в их входную дверь. — Тащи свою задницу сюда прямо сейчас, ты, псих с ножом, — крикнула я через почтовый ящик, прежде чем продолжить колотить в дверь.
Дверь распахнулась внутрь, и я врезалась в грудь мокрых мышц.
— Псих с ножом? — Ноа поднял бровь в усмешке. — Это твое новое прозвище для меня, Торн?
Что, черт возьми, с ним случилось?
Одна сторона скульптурного живота Ноа ужасно обесцветилась, и я на мгновение замерла, онемев, уставившись на него.
Он был в синяках? Да.
Он стал от этого горячее? Да.
Я все еще ненавидела его? Решительно.
Выйдя на крыльцо, Ноа сократил расстояние между нашими телами, возвышаясь надо мной с самоуверенным выражением, отпечатавшимся на всем его лице. — Чем я обязан такому удовольствию?
— Передай своей сестре, что она должна мне за комплект шин, — сообщила я ему напряженным голосом, делая шаг назад и возвращая себе немного личного пространства. — Я больше не потерплю этого дерьма ни от кого из вас.
