С учётом вылеченных принцессой — чуть больше сотни. Но последние — всё больше лежачие или не могущие ходить самостоятельно. Она помогла почти всем, несмотря на серьёзны раны, например, от попадания тех же каменных шариков. А вот воскрешать из мёртвых Мими не стремилась. Она девочка милая, добрая и ласковая, а ещё умная и практичная… Поэтому отрабатывала экстренную помощь в боевых условия. Не тратилась на полное излечение, как раньше, а стремилась не дать умереть сейчас, чтобы долечить потом. Где она ещё найдёт такую практику?
Среди этих хобол я нашел двух кандидатов в воины нового народа. Оба, кстати, раненые оказались.
— Идите, — указал я на проход остальным, когда отделил зёрна от плевел, — Идите и скажите всем. Мне нужен только Хруунг, остальных я не трону… Отдайте Хруунга, верните драгоценности принцессы Мио, накажите обидевших Её Великолепное Величество, соберите компенсацию, и я вас не трону. Слово Господина Мо! Иначе… — я показал рукой на усеянную трупами долину.
И они ушли. Молча, печально, обвиснув ушами и шаркая ногами…
С неба спустились икарусы, вернулись костянки и Головастик, гонявшиеся за редкими счастливчиками, сумевшими избежать бойни и попытавшимися ускользнуть или спрятаться. Хоб, под присмотром Самура, деловито и уже привычно принялись освобождать убитых от хабара, не испытывая каких-либо особых эмоций. Трупы оттаскивали в сторону, раскладывая в аккуратные кучки. Пройдёт пара дней, и милосердная Система растворит их без всякого остатка. Ничего не будет напоминать трагедию, разразившуюся в этом живописном месте. Если только память разумных…
Мы сидели у костра вполне комфортно, спасибо волшебным сундукам, и молчали. Такой вот момент наступил. Суета установки лагеря на ночлег, лечение раненых, осмотр и общение со своими петами у нас, и профилактика вверенной техники у Крука со товарищи, всякие другие дела уже позади. Активное обсуждение, разговоры и делёжка впечатлениями… схлынули. И вдруг, как по команде, все замолчали. Молчали, погруженные в собственные мысли и чувства. Мими сидела у меня на коленях, плотно приникнув и обернув нас хвостом. Лица моих друзей выражали задумчивость, печаль, растерянность… Даже у суровых воинов мио, даже у Бобо. Даже Крук, так жаждавший пострелять из "артиллерии", был задумчив. Только треск костра, приглушенное шебуршание утихающего лагеря, шелест листвы…
— Да, ребятки, — со вздохом наконец нарушил я молчание, — так вот оно выглядит — превосходство технологий…
— Они ничего не смогли, — покачал головой Мур, — Ничего. Даже не поняли. Это…
Он замолчал не договорив.
— Это — бойня! — закончил я за него, — Понимаешь, мой пушистик, — обратился я к Мими, — почему я не люблю войну. Могу, но не люблю. Они были против нас почти беззащитны.