На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
И только после этого дядя Федя залез на цоколь своего строения, где и показал рейкой уровень, высота над которым была заложена после того, как вся партия кирпича из шести ходок была перевезена на дачный участок. Выходило что-то около метра высоты.
Дядя Федя обезумел от ужаса, когда понял, что последует за этим. А это стало ясно, когда по просьбе старшего следователя Генеральной прокуратуры из школы милиции привезли «КамАЗ» курсантов и около трех десятков молотков, ломов и зубил.
Работа спорилась, пенсионер угорал от горя, а Пикулин сидел и посматривал на него вовсе не злым взглядом.
– А ты говорил, дядя Федя, что не родился еще тот человек, который бы посмеялся над ветераном Чигориным…
Ловкие руки курсантов милиции, уже освоивших курс лекций по правилам и порядку производства обыска, выбивали из кладки кирпич за кирпичом, дробили каждый и сваливали прах вниз.
Кипричи трещали, кололись, цемент сыпался, дом таял на глазах.
– Это тебе за судимого элемента, – подливал масло в огонь Пикулин. – За нецелевое использование служебного транспорта, за «нечистое прошлое»…
– Ты сядешь! – кричал Федор Ипполитович Чигорин, жестом Цезаря указывая Пикулину, как именно он сядет.
– За Бухарест, за Вену, за нецензурщину на рейхстаге…
Когда солнце уже уверенно стало склоняться к западу, со строения, уменьшившегося в высоте на метр, раздался голос одного из курсантов:
– Товарищ следователь! Не это предмет поиска?
– Да брось ты эту премудрую хренотень, сынок! – Вскочив с колоды, советник поспешил на зов.
– Болванку какую-то блестящую, товарищ следователь, на член похожую, но с цифирками!
– Молодец, курсант! – вскричал советник, бросаясь к предмету, упавшему в нескольких метрах от него. – Добрый мент выйдет!
Стирая с предмета прилипшее к нему кирпичное крошево, Кряжин выбрался из сугроба и зашагал к стоящим в ожидании членам его группы.
– Что это? – помертвевшим голосом спросил Мацуков, хотя было совершенно ясно: он понимает, что это.
– Не может быть, – сипло просвистел Георгиев.
Пикулин встал, откидывая в сторону недокуренную сигарету, и нетвердым шагом стал приближаться к следователю.
– Это… было… в кирпиче?
– Было. До сегодняшнего дня. – Советник приказал капитану милиции, привезшему взвод курсантов, собираться и направился к другому капитану, из МУРа. Переговорив о чем-то, он снова вернулся и попросил у Георгиева ключи от «девятки». – Сидельников поедет, даст развернутый факс, мы же следуем в ГУВД.
