Чая или хотя бы утки (им же купленной) ему тоже не предложили. Печально улыбнувшись на прощанье, голодный кавалер растворился в ночи.
В одиночестве банной комнаты, растирая ушибленный зад обезболивающей мазью, я призналась самой себе, что свидания хуже у меня еще не бывало. Расстроенная до желания убить кого-нибудь из соседей по дому я уснула, едва коснувшись головой подушки.
– Алекса! – Стаффи трясла меня за плечо. – Алекса, проснись! Немедленно!
От недосыпа виски прострелило острой болью, и я с трудом приоткрыла глаза. Надо мной, высоко держа свечу, склонялась испуганная подружка с папильотками на голове. Комната была погружена в ночную темноту, камин почти потух.
– Чего? – Я резко села на кровати и тут же закряхтела. От вечерних приключений – прогулки, плясок и позорного падения – все тело ломило, как будто накануне меня побили.
– Призрак висельника на нашей вывеске! – трясущимся пальцем ткнула она в слепое окно, вообще-то выходящее в сад.
– Стаффи, может, вам с Ирвином заселиться в одну комнату? – ощетинилась я. – Ему тоже вечно привидения мерещатся. Будете перед сном друг друга подбадривать или спать по очереди…
– Клянусь тебе! – перебила меня подружка. Впечатлительностью Стаффи никогда не страдала, но сейчас действительно дрожала от ужаса.
– Хорошо, – сдалась я, откидывая одеяло. – Пойдем проверим.
В сторону торговой улицы на втором этаже выходило только одно окошко в самом конце коридорчика. Сейчас рама хлопала от сквозняка. От порыва ледяного воздуха свеча погасла, фонарь на улице снова не зажгли, и мы с подругой погрузились в кромешную темень.
– Ты зачем окно открыла? – съежилась я от холода. – Опять подымить папиросой хотела?
Стаффи прятала портсигар в ящике с исподним, но шила в мешке не утаишь, как не утаишь пагубную привычку от соседей по дому.
– Свежим воздухом дышала, – огрызнулась она.
– Свежий воздух пах табачным дымом? – забрюзжала я, подходя к окну. – Где висельник?
– Внизу! – жалобно проскулила подруга. – Осторожнее! Он разговаривает.
Перегнувшись через подоконник, я высунулась на улицу и посмотрела вниз. Со штыря, к которому крепилась вывеска, свисала темная фигура…
Мать моя женщина! Висельник! Всамделишный!
В жилах заледенела кровь, а от слепящего страха одновременно и паралич напал, и дар речи исчез.
– Он там? – прошептала Стаффи.
Словно услышав шевеление сверху, призрак самоубийцы резко поднял голову. Во мраке сверкнули белки.
