Мы со Стаффи следили за неспешными сборами и не понимали, что происходит.
– Вы из-за висельника посреди ночи съехать, что ли, решили? – не утерпела я.
– Обрадовалась? – ухмыльнулся Этан. – Пойдем вытаскивать твоего висельника из петли. Пока он не окоченел.
– Сами?! – ужаснулась я. – Может, пастора позовем?
– Чтобы потом отпущение грехов получить? Не переживай, Алекса, мы не будем его бить до смерти, а расквашенный нос к страшным грехам не причисляется, – подвинул меня в дверях плотник и вышел.
– Я совсем запуталась, – не удержалась Стаффи. – Вы о чем сейчас говорите? Бедняга уже повесился, его пожалеть надо, а вы бить собрались? Бестелесный призрак висельника?
– Вора, живого и обычного, – оглянулся Ирвин, прежде чем последовать за наставником.
– Безбожники, – неодобрительно протянула подружка. Время шло, а она по-прежнему жила в мире, где абсолютно все мужчины, особенно мои квартиранты, являлись сволочами, готовыми изувечить кого угодно, даже несчастное привидение.
Когда Этан говорил о неприятном сюрпризе, подготовленном для похитителя вывесок, немножко запамятовал уточнить, что поставил магическую ловушку. Вор оказался худым, бледным и ужасно несчастным отроком лет семнадцати, окоченевшим, словно дворняга в мороз. Едва мальчишка схватился за вывеску, как намертво прилип – не оторвешь.
Судя по всему, особенными магическими умениями парень не обладал и не сразу сообразил, что не сумеет освободиться, просто размахивая ногами. Он опрокинул лестницу, по которой поднимался к штырю, повис на вытянутых руках и приготовился попрощаться с жизнью. Если не от холода, то от позора.
Жалко скукожившись на стуле возле очага, мальчишка отчаянно трясся и пытался согреться.
– Может, ему плед дать? – сочувственно прошептала я.
– Еще накорми и спать уложи. Вон, как Ирвина, втисни между нами, – фыркнула Стаффи. – Он нас едва не ограбил и чуть заиками не сделал, а ты вокруг него прыгаешь.
Этан стоял, прислонившись к кухонному прилавку, и с хмурым видом изучал неудачливого похитителя. Казалось, будто плотник собирался схватить розги, вымоченные в соляном растворе, и отходить воришку по мягкому месту.
– Прошлые вывески ты снял? – спросил он таким строгим голосом, что даже мне стало немножко не по себе. Мигом вспомнились будни в пансионе для благородных девиц. Проучилась недолго, но ярких впечатлений хватит до конца жизни.
Парень опустил голову пониже и едва заметно кивнул.
Хулиган молчал попавшим в плен шпионом.
