На следующий день Питерборо со вкусом обсасывал перченую во всех отношениях сплетню, что между «Пряной штучкой» и «Идеальной хозяйкой» началась непримиримая вражда, ведь утром Амелия Осле обнаружила на красивом кованом заборе кулинарной школы огромное объявление, написанное на белой простыне. Крупные печатные буквы, в одном месте немножко смазанные (из-за того, что Ирвин, оказывается, не умеет рисовать от слова «совсем»), гласили: «Торопитесь в „Пряную штучку“! Мы знаем простой рецепт, как стать идеальной хозяйкой!»
Начиная с обеда, каждый покупатель считал своим личным долгом рассказать, что молодая госпожа была в приступе гнева. Ее помощница даже прибегала в аптекарскую лавку за успокоительными порошками (не без злорадства поделилась с Ирвином жена аптекаря). Припадок случился, когда Амелия попыталась лично сорвать заметное даже слепому объявление, но не догадалась, что широкий отрез хлопка был пропитан заклятьем липкости и привязан на крепкие морские узлы.
Вечером, когда поток клиентов иссяк и город накрыла темнота, фонарщик неожиданно зажег рядом с нашей лавкой уличные огни. Я следила за его работой через витрину и даже чуть поклонилась, когда он помахал мне рукой в качестве приветствия. Ирвин и Стаффи заперлись в кухне и о чем-то перешептывались, а Этан, одетый в щегольское пальто, шляпу и обутый в лучшие ботинки, куда-то собрался уезжать.
– Какие дела на ночь глядя? – полюбопытствовала я и удивилась еще больше, когда возле лавки остановился наемный экипаж. Видимо, сосед договорился о карете заранее.
– Срочные, – бросил он и подмигнул: – Не скучай тут, женушка.
Уж поверь мне, Этан, скучать я не собиралась! Ни минуточки!
Даже помахала рукой и мило улыбнулась, когда он бросил на меня быстрый подозрительный взгляд, прежде чем забрался в салон. Кеб отъехал. Опасность оказаться разоблаченной миновала. Я поднялась на второй этаж и тихонечко скользнула в мужскую спальню.
Комната была погружена в темноту, но ради конспирации зажигать свечу не стала и передвигалась на цыпочках, тихонечко, как мышка. Открыла дверцы шкафа. Одежда плотника была развешена на деревянных плечиках, аккуратными стопками на полке лежало исподнее. Подозреваю, что в роли педантичного камердинера выступал Ирвин. Чтобы отличить, на какой полке хранились вещи самого подмастерья, а на какой его наставника, пришлось достать штаны, расправить и прикинуть размер. Одежда явно принадлежала Этану.
