Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Конечно, юный кадет бывает мало о чем осведомлен, но я дочь великого госпитальера Густава де Мезьера и довольно неплохо разбираюсь в хитросплетениях внутренней орденской политики. А там такой гадюшник, что любому серпентарию сто очков вперед даст, как говорил мой папа. Но и эта информация русских тоже пока не заинтересовала, или они посчитали ее для себя неважной. Вот как кинусь в омут вперед головой – так сразу поймут, что для них важно, а что нет, когда спросить будет уже не у кого.
А пока я сижу и пытаюсь из куска выданной мне грубой хлопковой ткани сшить себе хотя бы примитивные штаны, ибо не хочу и дальше ходить считай что голой.
Хорошо хоть фройляйн Анна с девочками сняли с меня мерку и сделали выкройку для брюк, которые по виду должны быть очень похожими на те, что носит сама фройляйн Анна и девочка по имени Янхен. Только цвет у них будет не синий, и не горчичный, а желтовато-серый – как и того куска ткани, который был выделен мне на пошив. Правда, фройляйн Анна обещала потом покрасить готовые штаны любой доступной нам краской, но я все же думаю, что лучше будет, если любой доступный нам цвет окажется черным.
"После ужина я продолжила свои упражнения с иголкой и ниткой – дело у меня двигалось, но очень медленно, и я едва успела дошить эти штаны до заката. Пальцы у меня были сильно исколоты иглой, распухли и сильно болели, но я все-таки смогла привести себя хотя бы приблизительно в цивилизованный вид, чтобы не отсвечивать голой задницей при каждом порыве ветра. Но не бывает счастья без маленькой доли несчастья. Наверно, фройляйн Анна чуть ошиблась в выкройке и штаны получились такими узкими, что с трудом налезли на мою, в общем-то худую, попу – но во всем остальном, за исключением цвета, они были для меня выше всяких похвал.
Порадовавшись немного своим новым штанам, я села и снова загрустила.
