Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
– Темпо-темпо, мадмуазель, – сказал мне Зоркий глаз и я, резво вскочив, побежала к входному люку штурмоносца, а он, вскинув на руки тяжелый пулемет, поднялся на ноги и, обернувшись, замахал прапорщику Пихоцкому, чтобы он скорее гнал сюда наших лошадей."
"Добежав до люка и старясь не смотреть на раскиданные повсюду трупы амазонок и тевтонов, я, глядя в глазок камеры, приложила ладонь к идентифицирующей панели, молясь, чтобы эти сумрачные гении ничего в ней не повредили и опознающий механизм оказался бы исправен.
– Ну пусти же, пусти же меня скорей, – бормотала я, пока электронный тугодум скрипел своими давно не смазанными мозгами.
– Общее опознавание проведено, – донесся из-за брони мелодичный мужской баритон электронного привратника, – результат положительный. Детальное опознавание произведено, результат положительный. Приветствую вас, Елизавета Дмитриевна, и хочу заметить, что вы отсутствовали в течении четырех местных суток, восьми часов и двенадцати минут…
– Приказываю тебе как командир корабля – немедленно впусти меня внутрь! – рявкнула я на привратника.
– Ваши приказы для меня недействительны, пока я не опознаю ваших спутников, – ответил мне электронный Цербер. – Пусть подходят сюда по одному – я должен убедиться, что вы не находитесь под принуждением и не введены в заблуждение ловкими мошенниками…
Пока я препиралась с привратником, сзади ко мне подошел капитан Серегин.
– Ну что, Елизавета Дмитриевна, – немножко насмешливо сказал он, – свет в доме горит, но никто вам не открывает?
Пошлейший, надо сказать, анекдот того мира про пьяного и фонарный столб, но в данном случае он был удивительно к месту, ибо как только дело выходит за границы допусков и ограничений, интеллекта у любой самой дорогой техники тут же становится не больше, чем у фонарного столба.
Привратник чуть шевельнул бронированным яблоком своей камеры, фокусируясь на Серегине, и после некоторой паузы – как мне показалось, неуверенно (быть такого не может) – произнес слова, введшие меня в мертвый ступор:
– Общее опознавание проведено… результат положительный.
Люк перед нами распахнулся с такой легкостью и быстротой, будто не было минуту назад сводящей с ума обструкции. Только бравой музыки не хватало для пущего гостеприимства. А этот негодяй привратник еще и добавил, явно имея в виду Серегина, а не меня:
– Добро пожаловать на борт, товарищ…
– …капитан, – скромно подсказал Серегин.
