Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
– Добро пожаловать на борт, товарищ капитан, – повторил привратник, – И вы, Елизавета Дмитриевна, тоже, если хотите, можете пройти на борт и приступить к выполнению своих обязанностей.
И это он мне, своему командиру?! Хоть стой, хоть падай! На цветмет пущу железного мерзавца, или, в лучшем случае, на запчасти!!
– Т-с-с-с, – сказал капитан Серегин, – Не ругайтесь, Елизавета Дмитриевна, вам это не идет. У вашего, как вы его назвали, железного мерзавца есть инструкции, и их надо выполнять. Вернемся в лагерь, подойдете к отцу Александру и надеюсь (уж раз пошла такая пьянка), что он вам тоже даст допуск к этой тайне.
И завертелось. Я кинулась вовнутрь, в кабину, ибо первым делом надо было брать на себя управление, вводить реакторы в рабочий режим и готовиться к взлету. Тем временем подоспевший прапорщик Андрюша разблокировал грузовой люк и завел в него лошадей… На оружейной консоли замерцали тусклые огоньки, говорящие, что верхняя турель отработала по какой-то внезапно появившейся цели: расход боеприпасов – десять снарядов, потери противника – две единицы.
Потом через люк для экипажа на борт по очереди прошли Серегин, Док и Ара, который вел за собой пять мелко семенящих фигур в серых балахонах, как я понимаю – тех самых жертвенных овечек. Последним комингс люка для экипажа переступил Зоркий глаз, поводящий по сторонам стволом своего пулемета, хотя это был излишним, потому что я уже перевела все оборонительные системы в активный режим.
Капитан Серегин Сергей Сергеевич.
