Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
А ведь я когда-то говорила Антону, что тут у него есть все шансы стать нормальным человеком… Ну, ночь с Афродитой, конечно, не сделает его в одно мгновение полноценным членом общества, но по крайней мере, этот эпизод хорошо поднял его самооценку. А вообще-то дело даже не в самооценке. Просто наш вечно напряженный, всеми презираемый, постоянно ожидающий подвоха, мнительный и пессимистичный задохлик-хореограф впервые в свои 28 лет познал мир плотских удовольствий, и сделал это донельзя триумфально. И неважно, что у него был… гм, дублер.
И, чтобы мои выводы приняли более отчетливые очертания, я стала развивать наш разговор в определенном русле. Ни для кого не секрет, что клиенты часто бывают весьма откровенны с парикмахером – наверное, сидя в кресле, под пеньюаром, чувствуя прикосновения рук, они расслабляются настолько, что нечаянно могут выдать самые сокровенные тайны… Ну, насколько эти тайны будут сокровенными – зависит от парикмахера и от его умения ввести клиента в состояние блаженной доверительности (я-то эти игры в психологию терпеть не могу, мне не нужны чужие тайны, но поговорить с человеком по душам – это всегда с удовольствием).
– Вот видишь, Антон, – сказала я с шутливым назиданием, – зря ты так домой, к маме хотел.
"– Ты знаешь, Ань, я тоже так думаю, – ответил он так спокойно и уверенно, что я невольно удивилась, ибо моя фраза про великие дела относилась скорее к области шуток, – мне кажется, я неспроста сюда попал. Мое прозябание в том, нашем мире никому не приносило пользы. Так бы я и прожил свою жизнь – совершенно бесцельно и бесполезно.
