Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Даже, наверное, не женился бы – кому нужен такой неудачник… – он вздохнул с оттенком некоторой самоиронии, как бы резюмируя сказанное, – а здесь, я чувствую, мой потенциал может быть раскрыт, – он помолчал, о чем-то размышляя, и продолжил, – ты была права, Ань, когда ругала меня там, у водопада. Я, конечно, скучаю по маме и беспокоюсь за нее, но я же понимаю, что от меня мало что зависит. Мне кажется, мы все вернемся тогда, когда выполним какую-то миссию… При этом я понимаю, что мы можем и вовсе не вернуться… Но я, Ань, уже по-другому к этому отношусь.
– Антон… – сказала я серьезным и вкрадчивым голосом, и в этот момент даже ножницы замерли в моей руке, – ты очень сильно изменился. Если честно, то ты просто удивляешь меня. И вот я думаю – что же заставило тебя изменить ход своих мыслей? Неужели бурная ночь с Афродитой так на тебя подействовала?
Я надеялась, что он не углядит ехидства в моем вопросе. Задав его, я продолжила стрижку – снова защелкали ножницы и полетели клочья волос. На голове Антона уже слегка начало прорисовываться нечто вполне симпатичное.
Тем временем тот думал над заданным вопросом. Наконец он ответил:
– Да, это ночь с Афродитой так повлияла… Э-э… точнее, наверное, сама Афродита. Даже не знаю… – он сосредоточенно размышлял, опустив глаза вниз, – понимаешь, Ань, это был не просто секс. Ты только не смейся… Точнее, это был просто секс, но ощущение было такое, словно меня подключили к источнику мощной энергии… И такой это был кайф – ну вот даже не знаю, на что похоже – жаль, что я не писатель и не смогу тебе точно передать… А я ведь даже испугался поначалу, когда она меня выбрала – ну, знаешь, я ведь не был уверен, что у меня получится… ну, ее удовлетворить… я ведь вообще с этой Афродитой был незнаком, я стеснялся ее – но когда с нами пошел еще тот, другой – ну, Андрей этот – я успокоился, подумал: если у меня не получится, то он поможет… ну как-то так… ты только не смейся…
– Да не смеюсь я, Антон, сиди ровно, пожалуйста! – ответила я, хотя смех меня и в самом деле пробирал от того, как он описывал пикантную ситуацию, – ты рассказывай, рассказывай, я тебя внимательно слушаю…
– Ну и вот… – немного смущенно продолжил он, – что там рассказывать… Это было классно.
По возникшей паузе я поняла, что Антон вновь мечтательно улыбается, очевидно, заново прокручивая в памяти ту великолепную ночь.
