Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Спросив у фройляйн Анны, чему все так радуются, мне стало понятно, что я единственная из всех не знала, куда именно поехал гауптман Серегин и его спутники, включая русскую княжну с фамилией Волконски (эта самая княжна прибыла из какого-то странного мира, где все было по-другому – и Россия и Германия совсем между собой не воевали, а даже, наоборот, были самыми тесными союзниками). А поехали они именно за этой штукой, которая приближается сейчас к нашему лагерю – и раз уж она приближается, то и они тоже должны быть там.
Так и оказалось. Когда эта штука совсем приблизилась, стало видно, что она такая огромная, что трудно себе даже представить сколько на нее пошло самого лучшего металла, который так ярко сияет на солнце, ничуть не тронутый ржавчиной.
"Потом сзади в этом летучем замке открылись разошедшиеся вверх и вниз огромные металлические ворота, и из них кнехты гауптмана Серегина и помощник русской княгини начали одну за другой выводить своих лошадей, передавая их поводья тут же подбежавшим местным мальчишкам, гордым тем, что именно им будет доверено искупать и обиходить коней таких величайших героев. Потом вывели пятерых заплаканных «невест» херра Тойфеля, иначе еще называемых жертвенными овечками.
