Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Разве что… да нет, такого не может быть, потому что не может быть никогда.
Но долго задумываться мне не дали.
– Старший кадет де Мезьер, – торжественно сказал гауптман Серегин, – приказываю тебе принять под свое командование отделение новобранцев. С этого момента ты им старшая сестра, родная мать и злая тетка в одном флаконе.
– Где новобранцы, герр гауптман? – уже подозревая, что меня ждет самое худшее, растерянно спросила я.
– Вот же они, старший кадет де Мезьер, – сказал гауптман Серегин, указывая на жмущихся друг к другу невест херра Тойфеля, – они должны быть одеты, обуты, накормлены, обихожены, а также обучены всему тому, что должен знать настоящий солдат, независимо от того, в какой армии он служит.
Тут я совершила самый страшный проступок за всю свою жизнь, перебив офицера."
"– Герр гауптман, – сказала я, – никто и никогда не пытался сделать солдат из невест херра Тойфеля – и не только потому, что у них другое предназначение, но и потому, что они слабосильны, истощены и крайне робки. Но у них есть понятие о дисциплине и послушании, а значит, все остальные препятствия преодолимы, тем более что они наполовину тевтонки, а следовательно, если нам удастся справиться со слабостью и истощением, то все остальные препятствия тоже преодолимы.
– Старший кадет де Мезьер, – рявкнул на меня гауптман Серегин, – а кто тебе сказал о том, что приказы тебе понравятся и их будет легко выполнять? Или ты уже отказываешься поступать к нам на службу?
– Никак нет, герр гауптман! – ответила я, вытянувшись в струнку и трепеща от радостно-волнительного возбуждения.
– Не надо выполнять этот приказ, чего бы это ни стоило. Пообещай, что отнесешься к этим девочкам пусть строго, но справедливо, как будто они твои младшие сестры.
