Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
И, наверное, в его голове играла музыка из фильма, призванная усилить эффект от необычного зрелища.
Пфе, не смотрела я эту звездную белиберду и не знаю, какие там могут быть корабли, тем более что мне известно, что создатели этой штуки и вовсе из другого мира, где у них, должно быть, своеобразные игрушки. Хотя, конечно, я понимаю Митькин трепет – непривычного вида корабль сияет в лучах полуденного солнца, словно воплощение силы и могущества. Все это красиво и брутально до ужаса, тут я не спорю. Есть у конструкторов этой штуковины определенный художественный вкус.
Между тем корабль совершил посадку, мягко опустившись на просторную полянку. Мы тут же подбежали поближе (оставаясь, однако, все же на порядочном расстоянии – мало ли что) и замерли в ожидании. Митька продолжал смотреть во все глаза, ничего вокруг не замечая – очевидно, он был в трансе, завороженный происходящим. Я не мешала ему. В общем-то мне тоже было интересно понаблюдать. Так, и где же люк у этой хреновины? Так сразу-то и не поймешь. Ага, вот он, открылся – издалека мне показалось, что просто разошлась блестящая поверхность корабля.
"Конечно же, сначала командир должен появиться – ну я так думаю – я имею в виду вовсе не командира корабля, эту фифу Волконскую, а нашего, то есть всехнего командира, Серегина. Мы с Митей теперь оба его адъютанты, так что должны быть там же, где и он (ну мы стараемся, да).
И вот, наполовину подтвердив мои предположения, он выходит из корабля вместе с этой княжной (ага – вдвоем, чуть ли не под ручку)… И мы с Митей точно так же, парой, важно и не спеша, направляемся к ним навстречу. А Елизавета Дмитриевна-то как изменилась, однако – похорошела и расфуфырилась… Вроде бы и комбинезончик на ней все тот же, но все-таки, все-таки моему женскому взгляду изменения заметны. Не внешние изменения, а внутренние. Чувствуется, что теперь она не нищая беженка, спасшаяся в чем была, а большой человек и важный начальник, как минимум равный нашему Серегину, который к ней тоже со всем почтением… Мда, кажется, у наших двух капитанов вовсю играет любовь-морковь…
Подошли мы с Митькой к ним, встали чуть в сторонке, чтобы и не мешаться, и в случае чего быть всегда под рукой, как и положено хорошим адъютантам; после чего начали слушать, о чем идет разговор.
