Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Вот оно – свободное от хлопот время, когда можно предаться размышлениям и анализу, а также занять свои руки любимым делом. Кроме всего прочего, это должно было отвлечь меня и от ноющей боли в ноге, на которую я даже боялась смотреть (вот что касается собственных ран, тут я слабонервная до крайности).
– Послушай, Дима, – сказала я своему заботливому доктору, – у меня к тебе одна просьба. Принеси мне, пожалуйста, каких-нибудь шишек, коряг, веточек… ну все, что найдешь интересного. Хочу немного порукодельничать.
Тут я увидела, как загорелись Димкины глаза, словно он несказанно обрадовался моей просьбе.
– Анна Сергеевна, – с пылом произнес он, широко улыбаясь, – это так здорово, что вы решили наконец снова порукодельничать. Я как раз собирался попросить вас помочь мне… Я хотел сделать какой-нибудь подарок для Лилии…
– Правда? – просияла я, – ведь ничто не вдохновляло меня так, как энтузиазм моих учеников, – отлично! Давай тащи быстрее сюда все, что найдешь!
И он, исполненный азарта и творческой жажды, умчался на поиски природной фурнитуры для наших будущих поделок.
А я на какое-то время осталась одна. Я лежала на травке, закрыв глаза, и легкий ветерок ласкал мое лицо. До моего слуха доносились умиротворяющие звуки привычной людской суеты, к ним примешивалось чириканье каких-то птах, жужжание насекомых, шелест травы.
А когда я открыла глаза, то увидела приближающуюся ко мне женщину, в которой я тут же узнала бывшую подругу нашего командира Туллию.
