Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
А там, где три, там их и миллион, – тут она слегка улыбнулась, в учительской манере поднимая палец кверху (только очков не хватает!) – ладно, приедем в лагерь, зададим вопрос отцу Александру, и, может быть, услышим от него очередное Откровение. Есть много, знаете ли, уважаемая Елизавета Дмитриевна, такого, что и не снилось и нашим, и вашим мудрецам…
И при этих словах наша педагогиня с наигранным глубокомыслием подняла глаза вверх и развела руками. Ох уж эта Птица – иногда на нее находит такая игривость, что наблюдать за ней одно удовольствие… Жаль, такие моменты случаются не так часто, как мне хотелось бы.
– Но постойте-постойте, – взволнованно прервала Птицу мадмуазель Волконская, – вы считаете, что мы сейчас находимся не в своем, а каком-то другом, отличном от него, мире? Скажу честно – ничего не понимаю!
Она затрясла своими короткими кудрями – такая милая, неосознанная ужимка, наполнившая ее женственной прелестью…
– А черт его знает, в каком мире мы сейчас находимся.
Птица пожала плечами и произнесла:
– Мы все договорились считать этот мир Темным или Нижним, в отличие от нашего Верхнего и Светлого мира.
– Вы так говорите, – набычилась мадмуазель Волконская, – как будто у нас с Андреем есть какой-либо выбор, и вы в любом случае не сопроводите нас в свой лагерь, используя вооруженную силу?
– Выбор есть всегда, никто вас силой принуждать не будет, – я философски пожал плечами, – если хотите – можете идти куда вам захочется – хоть на все четыре стороны.
