Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Рука у Змея тяжелая, а Зевсий совсем не был привычен к такому обращению, так что сразу после удара он удивленно уставился на нас, пуская с губ кровавую пену. Птице и отцу Александру данная сцена была неприятна – Птица даже закрыла рукой глаза Колдуну, чтобы он не смотрел. Кобре все это было безразлично, а вот у Афины я, кажется, заработал несколько дополнительных очков. Того и гляди она сама развяжет передо мной пояс своего хитона.
– Зевсий Кронович, – вежливо, почти ласково сказал я, – за сегодняшний день вы очень много испытывали наше терпение – и вот теперь оно, к сожалению, почти уже все вышло.
– Хорошо, – растерянно пробормотал тот, – я понимаю, что раз уж я в ваших руках, и дядя тоже тут стоит наготове, то на троне мне уже не усидеть. Так что я на все согласен, Сергий, спрашивайте.
– Итак, – произнес я, – согласен ли ты, Зевсий, сын Крона, добровольно оставить свою должность и удалиться в отдаленную местность для того, чтобы предаться там размышлениям о своем прошлом и заняться духовным самосовершенствованием, оставив свой пост своему наследнику – будущему сыну богини Афины? Согласен ли ты с тем, что до совершеннолетия наследника править должна сама Афина, являющаяся его регентом? Согласен ли ты мирно и добровольно передать ей власть из рук в руки, чтобы правила она со всей возможной мудростью, справедливостью и любовью?
– Согласен, – кивнул тот, но, очевидно, как-то не так кивнул, потому что отец Александр только опечаленно покачал головой и вздохнул.
– Что-то маловато искренности в голосе, – грустно произнес священник, – а ну, Зевсий сын Крона, давайте попробуем еще раз.
И во второй раз тоже ничего не получилось, и в третий, и только с четвертого оборота это короткое слово было произнесено правильно. Правда, и мне раз за разом пришлось повторять одно и то же, но я совсем не обижался на отца Александра – если надо, так надо.
