Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Да и у Гермесия с Гефестием проскакивали выражения, которые они никак не могли вынести из периода поздней античности. Думаю, что и Кибела тоже не все время сидит тут сиднем, и время от времени навещает так называемые верхние миры…
– Вполне возможно, что они там лазают, – кивнул отец Александр, – согласно тому Договору, они не имели права набирать в верхних мирах свою паству, а посещать их инкогнито в частном порядке – так это сколько душе угодно. Только не думаю, что они это делают слишком часто, так как перепад энергетических уровней тут весьма солидный, и затраты личной энергии должны быть немалые, потому, что вряд ли Кибела допустит до портала в Месте Силы какого-нибудь Гермесия или Афродиту (еще чего!), и наверх им приходится выбираться своим ходом.
– Хорошо, – подвел я итог, закрывая совет, – будем исходить из того, что нам надо отыскать потерянный мадмуазель Елизаветой штурмоносец. С его помощью следует провести обследование и картографирование окрестностей.
– Кстати, – спросила мадмуазель Волконская, – как вы собрались решать проблему херра Тойфеля? Ведь, насколько я понимаю, в отличие от античных богов, он просто бесплотный дух, не имеющий тела, которое можно было бы уничтожить.
– Если у духа нет тела, – академическим тоном произнес отец Александр, – то для его хранения обязательно необходим какой-нибудь филактерий. Как игла у Кощея Бессмертного, лампа у джинна из восточной сказки про Аладдина, или знаменитый ковчег Яхве, с которым Моисей таскался как дурак с писаной торбой по Синайской пустыне.
– Понятно, батюшка, – кивнула белокурая мадмуазель, – как только я доберусь до своего штурмоносца, то, фигурально говоря, нам будет необязательно добираться до иглы для того, чтобы ее разрушить.
