Только теперь он позволил себе брезгливо сморщиться и сплюнуть.
– Не люблю расчлененки, – пробормотал он почти неслышно, – и в мясные лавки с детства ходить не могу.
– Чего? – переспросил Григорий, поворачиваясь.
– Ничего, – ответил Щукин, пряча нож в карман.
Григорий подозрительно покосился на него.
– Странно ты как-то… – начал было он, но Щукин тотчас прервал его.
– Давай сделаем так, – предложил Николай, – я встану около стены, упрусь в нее руками, а ногами в противоположную стену, чтобы не соскользнуть, а ты заберешься мне на плечи и постараешься достать руками до края ямы. А потом мне поможешь выбраться.
– Давай, – согласился Григорий.
Щукин утвердился возле стены. Григорий, кряхтя и постанывая, вскарабкался ему на плечи, едва не отдавив грязной подошвой башмака правое ухо Николая.
– Ну, как? – спросил Щукин. – Давай быстрее, а то мне тяжело…
– Не достаю я, – сдавленным голосом ответил Григорий, – немного не достаю…
– Попробуй еще, – посоветовал Щукин и накрепко стиснул зубы – ботинок Григория шваркнул его на этот раз по левому уху.
– Не… не получается…
Григорий спрыгнул с него и, не удержавшись на ногах, упал, ткнувшись носом в быстро остывающие трупы.
– Тьфу, черт! – гадливо поморщился он, выпрямляясь. – С мертвецом поцеловался… Что же нам делать-то? Яма глубже, чем я думал. Если мы, даже встав один на другого, не достаем до ее края, то…
– То надо найти какую-нибудь подставку! – сказал Щукин.
– Подставку? – удивился Григорий. – Где – здесь? Здесь ничего такого…
Тут он осекся и посмотрел на Николая. Щукин, в свою очередь, посмотрел на него, вздохнул и перевел взгляд себе под ноги.
– Этих… что ли? – почему-то шепотом спросил Григорий.
– Другого выхода нет, – проговорил Щукин, – придется использовать мертвецов в качестве подставки. Неприятно, а что делать?..
Через полчаса они выбрались из ямы, а через полтора часа уже находились в центре города. Джип, на котором они доехали до Алтынной горы, оставили неподалеку от города, а в город вошли пешком.
Давно уже рассвело. Появившиеся на улицах первые пешеходы неодобрительно косились на Григория и Щукина, а некоторые даже переходили на другую сторону улицы.
– Чего это они? – удивлялся Григорий. – Смотрят на нас… как на мамонтов.
Щукин пожал плечами. Желания объяснять своему приятелю, почему два дрожащих от утреннего холода, промокших насквозь человека в одеждах, густо облепленных грязью, всеобщего восторга вызывать не могут, у него не было.