Император шумно вздохнул.
– Налейте мне молодого вина, Микаэль. Проклятый Совет..."
"Советник поклонился и, исполнив приказание, и подал своему господину позолоченную чашу. Император жадно выпил до дна.
– Ладно. Отдайте его инквизиции, но с оговоркой: если не очнется ближайшие три дня. Пусть это хотя бы не выглядит полной капитуляцией.
– Как вам будет угодно, – вновь поклонился Микаэль.
– Да прекратите уже весь этот дворцовый этикет и присядьте рядом, а то у меня шея затекает глядеть на вас! – раздраженно воскликнул император.
Советник подчинился и опустился на краешек дивана рядом с монархом, пока тот задумчиво крутил родовой перстень на указательном пальце.
– Знаете что? – проговорил наконец император. – Пригласите-ка героев печати завтра ко мне на вечернюю прогулку. Я хочу побеседовать с ними о случившемся. И, кстати, не забудьте их всех включить в списки.
– Но воины, возможно, еще не готовы вступить в строй... – осторожно заметил Микаэль.
У императора недовольно дернулись губы.
– Они же у нас к самому Совету явились за исцелением, так что должны быть здоровее нас с вами!.
. Как же, все-таки, жарко сегодня... И я хочу, чтобы вы лично занялись подготовкой. Отложите пока все дела по Игнису, пусть все ваши силы будут направлены на планирование триумфа нашей великой империи.
– Позволите ли вы отозвать со срочной службы одного из ваших Пламенеющих Рыцарей? Он мог бы существенно повлиять на уровень подготовки воинов и на их боевой дух.
Император махнул рукой.
– Отзывайте, только согласуйте со мной, кого именно.
И налейте еще вина.
Советник с готовностью поднялся, чтобы исполнить приказание, и, приблизившись к столу, взглянул вниз, на Кордию, расстилавшуюся под парящим на световом столпе дворцом. Очертания зданий, шпили храмов, огоньки масляных фонарей тонули в знойных, напоенных ароматами цветения сумерках...
И недобрая улыбка коснулась его губ.
Глава 1. Имена и шрамы. Часть 1
Второй отряд Белых Плащей терпеливо ждал своего командира неподалеку от крыльца канцелярии.
Кто-то грезил вслух о ледяном пиве, кто-то — о ласковых красотках борделе на Гончарной. Стояла уже глухая ночь, но облегчения после знойного дня она не принесла. Тяжелый воздух будто застыл, напитанный запахом распаренной листвы и горячего камня. Хотелось прохладного ветра, свежести – но, по всей видимости, следом за душной ночью готовился прийти еще более раскаленный день.
Высокое крыльцо и въездные ворота канцелярии освещали желтые масляные фонари.
