— А ты хочешь, чтобы они запомнили подъезд и еще встретили тебя?
Под фонарем она взглянула со страхом: лицо в крови, струйка из угла рта, глаз заплывает. Он оступился, качаясь.
Во дворе он потянул рифленую дверь над ступенью: открыто.
— Куда ты такой? Пошли ко мне! Может быть, надо «скорую»…
— Не ерунди. «Скорая» вызовет милицию. Превышение пределов необходимой самообороны…
— Но они же там!.. А если догонят?
— Сегодня уже не догонят. — Он хмыкнул и скривился.
— А если у тебя сотрясение? Или переломы!
— Ой, без паники. Так схожу завтра в травму.
Он отпустил ручку двери и сел на ступеньку.
—. Никуда я не пойду! — с неожиданной злостью и силой она схватила его под мышки, подняла, потащила наверх.
— Ладно, — сдался он. — Только на минутку… Помоюсь…
В прихожей, закрыв дверь, чтоб не проснулись родители, сама сняла с него куртку, повела в ванную, пустила теплую воду:
— Больно? Тебе плохо?
Лицо стремительно опухало. Он осторожно потрогал ребра, потер бок:
— Нормально обработали. Свинцовых примочек нет? Разнесет…
— Не разговаривай, тебе больно…
— «Если смерти, то мгновенной…» — пробурчал Ларик невнятно из-под ее рук, бережно обмывающих его лицо (не целовать! не!).
— Надо смазать йодом… — растерянно решила она.
— Давно леопарда не видела? Перекись водорода есть?
Ступая на цыпочках, она притащила аптечку: порылась.
— А вот мазь календулы, мгновенно все заживляет!
— Если мгновенно — мажь, — согласился он, покряхтывая.
Закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями.
— Ты чего улыбаешься?
— Представляю, на кого буду похож завтра, — спохватился, хмур.
Он подумал, должен ли по сценарию хотеть чаю. Не напутать бы.
— Если можно, покрепче… а то что-то в голове шумит.
— Тошнит? голова кружится? сотрясение, — всполошилась она. — Я вызываю «скорую»!
— А сухари потом будешь мне в лагерь сушить? — спросил он с холодной насмешкой.
— Да потому, что я их покалечил, и могут впаять срок! Говорю же: превышение пределов самообороны! Законы наши… Этому в Институте культуры не учат?
— Но они же втроем… с ножом!
— Решила избавиться от меня, сдав под суд?
Глотая чай и морщась, с сокрушенным вздохом заметил:
— И не хотел ведь сегодня никуда переться тебя провожать… (Она замерла: что? как, он предпочел бы, чтобы она… ее?..) И как толкнуло… будто предчувствие. Удачно, что ты была не одна. Я бы себе этого никогда не простил.
Она изнутри просияла, теплый ком прокатился из живота к глазам. Захлопотала, обретя удовольствие в роли хозяйки и сестры милосердия.
