— Работу? Вы меня не за старика Хоттабыча приняли? Я не благотворитель, вы не калека. В армии служили?
— Нет, знаете: здоровье…
— Жаль, — искренне посочувствовал Звягин. — Толковый сержант необыкновенно полезен для здоровья хрупких юношей. — Он швырнул тарелки в мойку и открыл кипяток. — Сейчас вызову вам такси.
— Не дозвонитесь, — предрек Епишко. — Там всегда занято.
— Покупайте телефон с кнопочным набором: как только абонент освобождается — он мигом соединяет. Не ройтесь в карманах — шоферу я заплачу сам. Куда вам?..
Весь вечер он расхаживал со стаканом молока и соломинкой, мурлыча «Турецкий марш». Вдруг остановившись перед столом, где жена проверяла тетради, он зло рявкнул:
— Я т-тебя научу любить жизнь!
— Что?! — жена уронила очки.
Звягин мотнул головой, выныривая из своих дум:
— Прости, замечтался… Что такое невезение? — допросил он.
— Влезаешь в очередную авантюру? — Жена вздохнула, выключила настольную лампу и подперла ладонями щеки. — Вот, думала, уволишься из армии, поедем в большой город, не надо будет тебя ждать с вечных учений и прыжков, — а тебя опять никогда дома нет…
— Во-первых, — Звягин загнул палец, — невезение — это когда человек хочет больше, чем может. Этим надо быть скромней.
Второе: не умеет учитывать все жизненные обстоятельства.
Третье: не готов к худшему.
Четвертое: принимает мелочи близко к сердцу.
Жена слушала историю невезучего Епишко и стелила постель.
— Вечно ты кого-нибудь жалеешь, — печально сказала она.
— Плевать мне на него! — возмутился Звягин. — Мне просто интересно, как и что тут можно сделать.
— Ерунда! Невезение — это судьба. Судьба — это характер и обстоятельства. Характер можно изменить, а обстоятельства — создать. И очень просто! Гаси свет.
И утром Звягин вырос в дверях несчастного Епишко.
— Дрыхнешь? — грубо спросил он вместо приветствия. — А это что на тебе за обломовский халат?!
— Так суббота же, — пролепетал ошеломленный Епишко, стыдливо запахивая засаленную хламиду.
— Позвольте, — решительно сказал Звягин, содрал с него, преодолевая сопротивление, халат и запихал в помойное ведро.
— Соседское! — взвизгнул Епишко, бросаясь к ведру и путаясь в длинных сатиновых трусах.
В ободранной берлоге, пока Епишко, прыгая на одной ноге, влезал в брюки и путался в рукавах свитера, Звягин снял со стола чайник, полил на стул, тщательно вытер подозрительным полотенцем и уселся, скрестив вытянутые ноги.
— Свински живешь, хозяин, — был результат осмотра.
