Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
– Он понимал, что колдун может стать тузом в рукаве.
– Он просто использовал тебя!
– Не будь так строга к нему. Наш союз всегда был взаимовыгодным. Я не умер от голода, получил хорошее образование – в поместье приезжали лучшие учителя. Имел возможность бывать во дворце во время важных для королевства событий.
Кристоф внимательно посмотрел на меня.
– Помню день, когда ты родилась. Свой первый защитный артефакт я сделал для тебя.
Я изумленно ахнула, а он продолжил:
– При дворе тогда было неспокойно. Я еще толком ничего не умел, но король сказал, что ему будет не так тревожно, если я буду рядом.
Мы оба замолчали. Я пыталась сопоставить свои воспоминания детства с тем, что рассказал Кристоф. Мы с сестрами всегда ревновали отца к советнику. В его отношении к нему чувствовалась отеческая забота, которой мы не понимали. Теперь же для меня было очевидно: своим первенцем папа считал даже не Марлу, а Кристофа. Ребенка, которого он когда-то спас от смерти.
– Я пригласила Лурику с сыном к нам в гости на праздник лета, – сказала я после нескольких минут молчания.
"Пальцы Кристофа, продолжавшие отстукивать неспешный ритм, замерли.
– Разве Илиас не собирается уезжать?
– Он решил остаться здесь на лето. Вы знакомы?
– Да.
Я вздохнула. Это было то самое «да», которое знаменует собой окончание беседы.
– Почему ты решил рассказать про свое детство?
– Потому что ты начала кружить вокруг Лурики как голодный волчонок. Рано или поздно она бы рассказала какую-нибудь свою, жалостливую, версию истории.
Мне стало обидно за швею. Она так искренне переживала за этого чурбана!
– Ты путаешь жалость и сочувствие.
Бросив на меня острый взгляд, Кристоф взял трость и поднялся со стула.
– Мне не нужно ни то ни другое, Алия.
Я удержалась, чтобы не закатить глаза. Можно подумать, кто-то будет настолько глуп, что посчитает Кристофа Грауди слабым.
– Так ты не будешь против гостей? – я посмотрела на него снизу вверх, совсем по-девичьи хлопая ресницами.
Секунда. Другая.
– Не буду.
С радостным визгом я вскочила со стула и бросилась ему на шею. Обняв мужа, прижалась губами к щеке и почувствовала, как он окаменел. Только тогда я осознала, что это щека со шрамами. Кристоф попытался отстраниться, но я буквально повисла на нем. Как же давно я мечтала это сделать: стоять вот так, уткнувшись носом в теплую шею, и вдыхать знакомый запах. Ворот сюртука щекотал кожу, но мне было всё равно.
