Несмотря на яркий золотистый потолок и роскошные мраморные стены, коридор казался выцветшим за годы непрекращающейся слуховой войны между сестрами. Принцесса Эхиль шепелявым голоском самой младшей сестры отражала от стен коридора, искренне веря в то, что ее брат действительно такой страшный, как о нем говорят. Я закатила глаза, понимая, насколько ошибочными оказались предыдущие комментарии старшей сестры о своем диким брате....
Что до принцессы, то она была столь же прекрасна, как в тот день, когда её заставили покинуть столицу прямо у алтаря. Она периодически поворачивалась и что-то говорила мужу. При этом на её губах появлялась лукавая улыбка. Лицо же советника в эти моменты смягчалось, а в мрачном взгляде мелькала нежность.
Старый король встречал своего любимца и дочь у подножия дворцовой лестницы. Мало кому он оказывал такую честь. Кому-то подобное отношение пришлось по душе, другим – претило. И те и другие собрались вечером на открытии весеннего бала.
– Вы только взгляните, это же нарушение всякого этикета!
– Советник что, поцеловал её? Собственную жену? Какой моветон!
– Это его рука на её талии?
Ещё никогда у дворцовых сплетников не было столько поводов почесать языки. Придворные дамы плавно перетекали из угла в угол, чтобы обсудить супругов со своими знакомыми.
Алия
Когда до меня донеслось очередное: «это просто возмутительно!», я не выдержала и уткнулась в плечо Кристофа, посмеиваясь.
– Прошло десять лет и ничего не изменилось, – он раздраженно вздохнул.
– Это точно.
Я поправила высокий ворот сюртука. Лурика пошила его специально для поездки в столицу. Кристоф долго ворчал, но в итоге сдался, когда она пригрозила обшить модной позолотой всю его одежду.
За эти годы мой муж не стал разговорчивее. Он по-прежнему не любил скопления людей и праздную болтовню. Гостей в Брохе Кристоф тоже не жаловал, но стойко терпел их ради меня. Впрочем, я старалась приглашать людей только по особым поводам.
Я подняла руку и пригладила седую прядку волос, которая выбивалась из прически. Кристоф перехватил мою руку и поцеловал ладошку с внутренней стороны. Сбоку кто-то ахнул.
– Кажется, парочка особо впечатлительных дам сейчас свалилась в обморок.
– Пусть сделают одолжение и пролежат там до конца вечера, – Кристоф хмыкнул.
– Не забывай, что Элиан и Лила ждут подробного рассказа о весеннем бале.
При упоминании сына и дочери губы Кристофа дрогнули. Дети были единственными, с кем он мог болтать часами.
– Уверен, Илиас уже сочинил с десяток невероятных историй. Мне с ним не сравниться.
Чтобы помирить двух упрямцев, у нас с Лурикой ушёл почти год.
