— Темные брови барона Дюко сверкают над переносице, придав ему суровое выражение. Это последнее слово принцессы Легран перед разрывом контракта. Отношения с бароном становятся еще более напряженными — начиная от хищного характера барона до его жестоких намерений, что делает каждое их общение неприятным и тревожным....
— Прости, я знаю, что он был очень дорог тебе, но речь шла о твоем здоровье. И ты же всегда хотела отправиться в путешествие.
Она расстроилась от этого куда меньше, чем я ожидала. Возможно, воспоминания, связанные с этими серьгами и брошью, были для нее слишком тяжелыми. В любом случае, собственный дом в таком красивом месте был куда полезнее украшений, связывавших нас с человеком, о котором мы обе наверняка хотели забыть.
О своем знакомстве с герцогом я предпочла умолчать и велела Арди тоже держать язык за зубами.
Первые месяцы после приезда в Тулен я еще плохо спала по ночам, вздрагивая от каждого шороха. Но время шло, а никто из Керландии не появился в этих краях. И хотя совсем забыть о прошлом я не могла, я предпочитала думать о нём как можно реже.
Мы купили рояль, и хотя он занял у нас половину одной из комнат, это дало мне возможность вернуться к музыке, по которой я сильно скучала. И я не только играла сама, но еще и давала уроки музыки пятерым девочкам. Четверо из них принадлежали к знатным (по местным меркам) семьям, а пятая была дочерью главы туленской купеческой гильдии — но именно она, несмотря на не вполне благородное происхождение, отличалась особенно тонким вкусом и всё схватывала налету.
В этих уроках не было особой необходимости — половину полученных от его светлости денег я положила в банк под проценты, а те, что держала дома, старалась расходовать разумно. Но мне не хотелось сидеть, сложа руки, и мне нравилось учить других тому, что я умела сама.
Матушка уже совсем пришла в себя и часто гуляла по городу одна, наслаждаясь прекрасными видами и разговорами с многочисленными знакомыми, которыми мы уже успели обзавестись.
Среди этих знакомых были и весьма приятные молодые и не очень мужчины, некоторые из которых оказывали мне явные знаки внимания. И хотя матушка советовала мне присмотреться к ним повнимательнее, моё сердце ни разу не дрогнуло. Конечно, я ни в чём не зарекалась, но понимала, насколько мало вероятие обрести взаимную любовь в этом огромном мире.
Я не смогла бы выйти замуж, не открыв будущему мужу историю моего позора, а поступить так означало бы превратить его симпатию в презрение и жалость.
