— Темные брови барона Дюко сверкают над переносице, придав ему суровое выражение. Это последнее слово принцессы Легран перед разрывом контракта. Отношения с бароном становятся еще более напряженными — начиная от хищного характера барона до его жестоких намерений, что делает каждое их общение неприятным и тревожным....
А сейчас он узнал о ее болезни и решил вам помочь.
— Значит, ты думаешь, что я должна поехать к человеку, которого никогда не видела, и который для меня совсем чужой?
Я нуждалась в том, чтобы она возразила, но она только скупо кивнула в ответ.
— Полагаю, так будет лучше, мадемуазель. Если вы останетесь здесь, барон Дюко не оставит вас в покое. Я знаю, вы хотели поехать в столицу, но это слишком опасно для молодой девушки. А герцог — всё-таки ваш отец. Возможно, он не признаете вас официально, но вы в этом и не нуждаетесь — у вас есть собственное имя.
Я ухватилась за эту мысль. Если герцог даст нам денег на лечение матушки, то я не имею права этим пренебречь.
Тот сапфировый гарнитур, о котором мы вспомнили сегодня, был продан еще месяц назад — и, боюсь, воспользовавшись моей неопытностью, ювелир с Ратушной площади не дал мне за него и половину его настоящей стоимости. Но нам нужны были деньги — никто из местных докторов не мог определить ни причину матушкиной болезни, ни способы ее лечения, и мне пришлось пригласить специалиста из столицы.
И хотя слова служанки звучали разумно, я всё-таки продолжала сомневаться. Мне казалось, что, познакомившись с герцогом Эрсаном без одобрения матушки, я вероломно вторгнусь в ее прошлое.
— Нет, Арди, нет! Я скажу этому месье завтра, что не желаю знать никакого герцога!
Но ночь оказалась бессонной, и бодрствуя почти до рассвета, я многократно вспомнила каждое слово из вечерних разговоров. Оставшись здесь, я не смогу помочь матушке. Напротив, возможно, я лишу ее единственного шанса на выздоровление. Тулен находился за границей, в соседней Канзии, и даже если я найду работу, чтобы насобирать деньги на путешествие туда, потребуется не один год.
А если барон Дюко выполнит свою угрозу и добьется того, что нас выселят из этого дома? Куда мы пойдем тогда?"
"И хотя всё во мне противилось знакомству с герцогом Эрсаном, к утру я решила, что разумно будет хотя бы с ним поговорить. Он же не сможет заставить меня остаться подле него, если я не захочу этого делать? У него нет на это законных прав, и вряд ли он захочет публичного скандала.
