Автор
Кардиния в 1835 году: Кронпринц Кардинии торопится к королю, где его встречает Максимилиан Данев. Взглянув на графа и оберегая воспоминания детства, принц вспоминает годы, когда король приглашал сына в эту гостиную для наказаний. Здесь царит атмосфера тайны и недовольства, словно древний зеркальный шкаф, за который скрываются секреты времени....
Так как? Почему ты молчишь, Таня? Таня тяжело вздохнула:
— О Господи, Штефан! Что же тебя так беспокоит? Ты сказал, что для тебя это не имеет больше значения.
— Не имело значения то, что ты не девушка! Но важно, что на самом деле ты была девственницей!
Он уже почти кричал. Таня без сил опустилась в кресло.
— Я ничего не понимаю, Штефан. Мне показалось, что ты недавно утверждал совсем обратное. Ты принял меня как далеко не добродетельную женщину.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ни разу даже не попыталась намекнуть на истину.
— Ничего подобного. Если мне не изменяет память, по прибытии в Новый Орлеан утром я призналась тебе, что у меня не было мужчин, кроме тебя!
— Да, но это было сказано так насмешливо! Нет, даже с издевкой. Как я мог поверить тебе?
Таня нахмурилась. Что за разговоры в день свадьбы?
— Штефан, я не понимаю, почему ты раздражен? Потому, что я оказалась девушкой, или потому, что ты не знал этого?
— Я злюсь на себя самого, Таня, — признался он растерянно.
— Чудеса, да и только! Неужели я ни в чем не виновата на этот раз?"
"— Виновата.
— Я делала это назло, Штефан, — проговорила Таня. — Если ты почувствовал насмешку, когда я сказала правду, почему ты не уловил ее, когда я лгала?
— Потому что я последний болван, Таня.
— Верно, — усмехнулась она. — А как еще я могла тебе доказать свою невинность? Я отдалась тебе. И что это доказало? Пойми, я не из тех, кто будет трясти простынями перед носом любовника. У меня есть гордость.
Штефан залился краской.
— Таня, умоляю тебя, прости меня за все! — сказал он с мольбой в голосе. — Даже вчера ночью я не понял, что ты говоришь правду!
— Не надо, Штефан! — Таня подошла к нему и, взяв в ладони его лицо, посмотрела ему в глаза.
— Я никого никогда в жизни так не любил! — медленно произнес он и, помолчав немного, спросил:
— Тебя правда не волнуют мои шрамы?
— Волнуют! — Таня осторожно поцеловала каждый. — Они делают тебя таким мужественным! Я не променяю тебя со всеми твоими шрамами на сотню прилизанных красавцев.
