Жалкий, похожий на красноглазого кролика Коля выглядел уже не противным, а смешным.
Несмотря на все еще горящий язык, Коля опасался пить, чтобы не поплыть и не потерять контроль. Ни сока, ни воды не было, а вино могло сильно подвести его, поэтому Николай начал заталкивать в рот огромные куски хлеба, некстати вспоминая, что пожары тушат не только водой, но и песком.
– Вы проголодались? – Маргошу душило дурацкое хихиканье, перешибавшее глубокое внутреннее желание вести себя достойно и высокомерно.
После этого вопроса Коля моментально перестал давиться хлебом и перешел на овощной гарнир, не затронутый ядовитым соусом. Гарнир был теплым и неприятно щипал раненый язык.
Маргоша изящно взяла двумя пальчиками опустошенный бокал и плавно покачала им в воздухе. Кавалер наворачивал ужин, словно дворовый пес, на которого сверху неожиданно свалилась котлета, и ее намеков не замечал. Он даже не поднимал голову, уставившись в свою развороченную торопливым пиршеством тарелку. На самом деле Коля ждал, пока высохнут слезы, чтобы не выглядеть перед дамой полным идиотом. Маргошины впечатления от недавней демонстрации кавалером зубов мудрости и длинного вываленного языка он представлял смутно и недооценивал. Что-то не складывалось, но махнуть рукой и начать все заново, в другом месте и с другой теткой шансов не было. Такой шанс вообще предоставлялся только однажды и далеко не всем. Золотая рыбка попадает в сети лишь редким счастливчикам, хотя по берегу шляются толпы народу с сачками, неводами и удочками. У Коли не было никакого снаряжения для ловли, тем фантастичнее оказался выпавший на его долю шанс.
«Шанс» тем временем досасывал вино, впадая в состояние хулиганской эйфории. Давние обиды, хотя слово «обиды» в Маргошиной ситуации было слишком мягким, будоражили сознание веселыми радужными пузырями и толкали на мелкие жизнерадостные пакости. На дне разума, куда еще не просочилось многолетнее вино, возмущенно бесновалась мысль о неприемлемости подобного поведения, которое сводило насмарку четкий и хорошо продуманный план, а на поверхности резвились алкогольные волны, возбужденными барашками бодавшие усталые извилины.
Для начала Маргарита решила его пнуть. По ее замыслу пинок должен был получиться болезненным и обидным, поскольку в ее состоянии физическое наказание казалось более действенным, чем моральный урон.
