Поезд с грохотом прокатился по унылым степям, солнце крадется за горизонт, создавая неясную тьму вокруг. До Санкт-Эринбурга осталась одна小时前, когда серебристый экспресс стремительно мчался через пустынные просторы, приближаясь к своей конечной точке в великом вокзале....
Гордей и сам помалкивал, лишь иногда хмуро поглядывая на Никиту в зеркало заднего вида. Артем с безучастным видом глядел в окно, словно его вывезли на увеселительную прогулку.
Наконец Гордей решил заговорить. Заглушив мотор, он повернулся к Никите, сидевшему на заднем сиденье.
– Ничего не хочешь объяснить? – поинтересовался Гордей.
Никита втянул голову в плечи.
– Подождите, пока я выйду, – подал голос Артем. – А потом можете хоть поубивать друг друга. Терпеть не могу присутствовать при чьих-то разборках!
Он посмотрел на Легостаева:
– Расскажешь потом, чем дело кончилось!
Гордей невесело усмехнулся.
– До завтра, Гордей Борисович! – ехидно проговорил Артем. – Можно я пропущу ваш урок, если не высплюсь?
– Нарываешься, Бирюков! – покачал головой Гордей.
Артем вышел из машины и зашагал к своему подъезду.
– Так, значит, ты следил за мной? – тут же спросил у Никиты Гордей."
"– А что мне оставалось делать?! – воскликнул парень. – Ты вдруг начал скрывать от меня правду! Ничего не рассказываешь! Я столько раз сталкивался с людьми, которые пудрили мне мозги, а потом хотели убить.
Гордей устало положил голову на руль.
– С чего ты это взял? – тихо спросил он.
– Будешь и дальше изображать из себя обычного человека?! Когда мы выпрыгнули в окно, ты порезался об осколки стекла, – заявил Никита. – Я точно видел кровь на твоем лице. А сейчас на тебе ни царапины! Я уж не стал говорить этого при Артеме, но как ты это объяснишь?!
– Я тебя когда-нибудь подводил? – вскинулся Гордей.
– Нет. Но ты знаешь обо мне все! Даже больше, чем мне хотелось бы! А я, как оказалось, не знаю о тебе и половины! Как я могу тебе доверять?
Гордей взглянул на себя в зеркало заднего вида. На его лбу действительно запеклась кровь, но порезы давно затянулись.
Он лизнул пальцы и стер кровавые пятна.
– Да, я не совсем человек! – наконец признал он. – И что, ты теперь доволен?
Услышав наконец правду, Никита ошеломленно замер.
– А кто ты? – почему-то шепотом спросил он.
– Да не знаю я! – раздраженно бросил Гордей. – Понятия не имею! Мне лишь известно, что мои раны затягиваются в считаные секунды. Если, конечно, они не очень серьезные. Я намного сильнее стандартного человека. Выносливее. И старею гораздо медленнее других людей.
Никита вспомнил о старой фотографии, о которой ему рассказывала Татьяна.
– Сколько же тебе лет на самом деле? – тихо спросил он.
– Сто девяносто четыре, – ответил Гордей.
У Никиты отвисла челюсть.
