Поезд с грохотом прокатился по унылым степям, солнце крадется за горизонт, создавая неясную тьму вокруг. До Санкт-Эринбурга осталась одна小时前, когда серебристый экспресс стремительно мчался через пустынные просторы, приближаясь к своей конечной точке в великом вокзале....
– Выворачивайте карманы!
Васька с готовностью извлек из-под куртки большой пластиковый пакет и, ехидно посмеиваясь, двинулся по проходу между сиденьями.
– Деньги, часы, драгоценности! – воскликнул он. – Планшеты, сотовые телефоны! Мы ни от чего не отказываемся. Кто что-то утаит, здорово об этом пожалеет!
Пакет быстро наполнялся. Пассажиры неохотно расставались со своим добром, но под дулом пистолета особо не возмущались. Форкис стоял у двери, скрестив на груди руки в зеленых перчатках, и следил за тем, чтобы никто не успел позвонить по телефону и вызвать охрану, едущую в первом вагоне.
Васька почти добрался до центра салона. Пакет в его руках заметно потяжелел от награбленного добра, но ключа от багажного отделения в нем до сих пор не было.
– Ключ! – снова крикнул Тимофей. – Или хотите, чтобы я устроил каждому личный досмотр?!
У окна в середине вагона сидела худенькая девочка лет двенадцати. Похоже, никто из взрослых ее не сопровождал. Выглядела юная пассажирка очень странно.
На полу у ног девочки стоял старинный саквояж из черной кожи, формой и размерами напоминающий сумку для переноски шаров для боулинга.
Когда ворвались грабители, девочка ничуть не испугалась. Ее бледное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Она молча и внимательно следила за происходящим в вагоне, но, когда Васька поравнялся с ней, равнодушно отвернулась к окну, за которым в вечернем сумраке быстро проносились черные стволы деревьев.
– Эй, соплячка, – грубо окликнул ее Васька, – вытряхивай саквояж!
Девочка не удостоила его ответом.
– Я вообще-то к тебе обращаюсь! – повысил голос парень. – Открывай сумку!
Девочка подняла на него свои огромные глаза.
– Поверь, тебе не понравится, если я это сделаю, – глухо произнесла она.
Тимофей приблизился, заинтересованный происходящим.
– Что у вас тут? – спросил он.
