Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Злючка вырывается, красная и несчастная, с огромными испуганными глазами и мокрыми губами, вся расхристанная. Прически никакой нет, волосы в диком беспорядке. Пиджака тоже нет, я его успел стащить с нее, не помню, когда, видно, чисто автоматически. Блуза расстегнута до пояса, и белое гладкое тело в простеньком белье не дает отвести глаз, так и манит на вкус попробовать, языком провести по тонким косточкам ключиц.
Юбка перекручена, и туфли валяются на полу.
В целом, выглядит она нереально горячо. Так, словно ее только что трахнули.
И дико, просто дичайше жаль, что не так!
Я, уже немного взяв себя в руки, разворачиваюсь и смотрю нагло в ответ на разинутый рот некстати забредшей тетки с не-пойми-чем на башке, заступаю так, чтоб закрыть спиной торопливо приводящую себя в порядок Злючку и улыбаюсь кайфоломщице своей самой развязной и нахальной улыбкой, которая, как мне прекрасно известно, действует на всех без ограничения баб очень даже определенно.
И, главное, позитивно.
Спокойно застёгиваю рубашку, которую не успела стащить Злючка, щелкаю пряжкой ремня.
Черт… Так жаль!
— Веее… Вера Валентиновна… — не с первого раза выдыхает тетка, прижимая наманикюренную лапку к объемной груди и таращась на мои застегивающие рубашку пальцы застывшим взглядом, — что это такое? Ну как же вы… Это же школа…
— Таисия Петровна… — голос Злючки из-за моей спины звучит слабо и виновато. И чуть ли не со слезами. Того и гляди, зарыдает.
— Таисия Петровна, — улыбаюсь я обезоруживающе, — это моя вина! Не смог удержаться!
Сзади наступает молчание, мертвое. А затем Вера возобновляет приведение себя в божеский вид. Ее шуршание звучит нервно. А я продолжаю:
— Понимаете, мы только обручились…
Сзади прекращается шуршание, и слышится тихий судорожный вздох.
— Обручились?
Тетка пытается выглядеть Веру, но я делаю движение плечом, опять перекрывая доступ, и, радостно скалясь, подтверждаю:
— Ага! Вот прямо сегодня! Вы уж простите нас! Сами понимаете, эмоции…
— Да-да… Конечно… А когда же свадьба?
— Летом, — без паузы выдаю я.
Вздох за моей спиной переходит в всхлип.
— Ну… Хорошо… Простите меня, что я так вот… Но все же, это школа, молодые люди, здесь не место такому… Таким…
— Да, я понимаю, больше этого не повторится! — я торжественно киваю и опять лыблюсь счастливым идиотом.
— Надеюсь… Вера Валентиновна, вы ко мне зайдите попозже.
