Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Когда обстоятельства… И вообще, ВСЕ — против!
— Слушай, Вера, — я говорю почему-то шепотом, словно в музее. Или словно бабочка на ладонь села, и даже дунуть страшно. Улетит тут же. — Вера…
Она смотрит на меня, не отрываясь, глаза ее, такие доверчивые, такие беззащитные…
Черт…
У меня пол качается под ногами. Приходится крепче ухватываться за свой единственный ориентир сейчас в этом мире. За Злючку.
— Ну что «Вера»? — горько спрашивает она, не делая, впрочем, попыток выбраться. И это хорошо. Вдохновляет.
— Ну ты чего? Не грузись раньше времени, разрулим… — я не могу больше терпеть, потребность ее успокаивать настолько сильная, что неосознанно притягиваю еще ближе. Злючка очень уютно ощущается в моих руках. Так, как надо. Как должно быть. Я не могу противостоять. Очень хочется опять ее попробовать, хочется разворошить наспех сделанный аккуратный пучок волос, снова расстегнуть пуговки на блузке.
Наклоняюсь, что-то еще бормочу утешительное, не соображая даже, что именно. Наверно, на прежние рельсы становлюсь, когда говоришь и говоришь всякую хрень, без перерыва, главное, чтоб шумовой фон, чтоб не останавливаться, чтоб отвлечь от того, что собираюсь сделать, что хочу.
План срабатывает, как всегда, на отлично. Все же не один раз обкатан.
Злючка теряется, она не в состоянии сопротивляться, не в состоянии оценивать нормально и адекватно реальность, ей нужна поддержка и мужское плечо. К которому можно припасть. И поцеловать, может, кожу на шее… Мягко так теплыми губками прихватить, чтоб прям от этого места мурашками до самых ступней прошарашило!
Я настолько охреневаю от своей реакции на ее инициативу, что не сразу понимаю, что она, реально, первая меня целует! Туда, куда дотягивается! И очень хорошо дотягивается, правильно! Трогает несмело кожу на шее, ведет губами ниже, к ключице, дышит возбужденно, так жарко, что меня обжигает огнем ее дыхания.
Сжимаю крепче, оставляю ей инициативу, подставляюсь под нежные прикосновения. Жмурюсь, как кот от чесания между ушей.
