Автор
В темной квартире царит атмосфера напряженности: только молодые родители понимают смысл подросткового отчаяния, когда звонок целителя нарушает дневной сон. Тата проверяет безопасность дома, несущего в себе опасность и страх одиночества.
Сука, как же я скучал-то! Эти сутки без тебя… Безумное это ощущение, что все, что конец, что потерял…
Только сейчас приходит понимание, насколько я был не в себе. Насколько я вообще НЕ был.
Потому что стоять вот так вот, держа ее в руках… Это единственное правильное положение в этом гребанном мире. Единственное верное.
Что она там хотела от меня услышать?
Что хотела, Злючка?
Про то, кто мы друг другу, да?
Я тебе скажу, беда моя.
Я обязательно скажу.
Но потом. Чуть позже, хорошо? А пока что, просто разреши, просто позволь… Я сам.
Она в мягком трикотажном платье, оно, как чулок, легко закатывается наверх.
Держу одной рукой за затылок, фиксирую, чтоб не могла оттолкнуть, целую, сжимая пучок волос.
Шапочка ее мягкая давно уже где-то у ног валяется. Пальто распахнуто, но снять — нет ни сил, ни времени. Да и не надо. Я и так до всего доберусь.
Главное, чтоб не опомнилась, чтоб не начала говорить.
Ее губы, податливые, нежные, прохладные с улицы, для меня — как самое горячее, самое вкусное, самое нужное сейчас удовольствие.
Плотные колготки…
Да чего за блядство? Кто их, бля, придумал? Не доберешься…
Падаю на колени, рву их вниз, стреноживая, и одновременно дергаю ее за зад к себе, как раз места для моего языка хватает.
И Злючка моя, хоть рот я ей и освободил, сказать ничего не может. Уже.
Только ахает опять и вцепляется мне в волосы.
Когда чувствует мой язык внизу. Я умею это делать, и делал с ней уже. И не раз. Но вот чтоб в таких экстремальных условиях…
Страх смешивается с возбуждением, и, может, поэтому Вера пахнет настолько невероятно вкусно, что приходится слюни сглатывать.
— Кооооляаааа…
Дергается стыдливо, дрожит, сжимается… Мне же хватает секундной ее растерянности, чтоб содрать мягкий сапожок и колготки с одной ноги. И закинуть голое бедро себе на плечо.
Захват пальчиков в моей шевелюре становится жестче, стон, который она не может сдержать, заводит сильнее.
— Коля-Коля-Коля-Коля… — частит Злючка, когда добираюсь до самого сладкого для меня языком и жадно вдыхаю усилившийся аромат ее возбуждения, — Коооляаааа…
Да, малышка, да, только мое имя, да, только так… Усиливаю напор, и она дрожит, крупно и неконтролируемо. Дышит тяжело, бестолково сжимает и разжимает пальцы в волосах.
Еще чуть-чуть ей надо, немножко совсем…
Но сегодня не так будет.
Не так быстро.
