Все вместе доехали до дверей в ее комнату. На пороге Полина совсем потухла, натужно улыбнулась и несколько секунд искала нужные слова.
– Леночка, я прощаюсь. Очень благодарна вам за то, что нашли для меня время. Я буду вас ждать. Не покидайте меня: хочу считаться вашим старым другом.
– Звоните, я буду вас навещать.
– С праздниками всю вашу семью.
Я уже сделала несколько шагов в сторону прихожей.
– Постойте, Леночка, подождите. Сейчас Света мне поможет и завернет вам пирога. Только не отказывайтесь!
Отказаться от пирога не хватило сил, и я снова присела на диванчике в коридоре. На душе было нехорошо и тревожно, хотелось выгнать из мыслей сцену на кухне, Полинины непонятные выпадения из собственной личности, напоминающие в своей неприятности так называемую лобную психику – состояние, когда страдает кровообращение в отделах, отвечающих за личность и высшие эмоции. Я все пыталась убедить себя в бессмысленности расстраиваться по поводу каждого вновь появившегося симптома, ведь дураку понятно, что теперь все будет нарастать, как снежный ком. Света буквально через пять минут вышла из комнаты Вербицкой, хозяйским шагом направилась на кухню и вскоре вынесла мне довольно увесистый пакет.
– Спасибо, что пришли. Она очень ждала. Любит рассказывать про вас, про вашу больницу.
– А что еще говорит? Ничего не упоминала про внучек, про бывшую невестку?
– Я в курсе немного, о чем вы. Ее подруга Валентина заходила несколько раз. Она мне вкратце обрисовала ситуацию. Жалко, конечно, бабульку. Их поколение уже не сможет никогда к современным нравам привыкнуть. При мне эту тему не поднимала, но я пару раз слышала, что Полина Алексеевна периодически звонит, по-моему, им, когда дома никого больше нет. А так в целом за этот месяц вроде как ей получше стало, а потом неожиданно нога совсем отказала. Но иногда Полина Алексеевна вдруг как-то резко меняется: начинает плохо шутить, даже грубит немного. Ну, вы ж сами все видели. Я уже пятнадцать лет в этом деле, так что меня не удивишь. Хотя не так уж и плохи дела: она все помнит, соображает, старается себя обслуживать. Так что ничего. Потихоньку. Сколько бог даст, столько и проживет.
Решительным жестом мне был вручен пакет с пирогом и открыта дверь. Лифт ждать я не стала и пошла с седьмого этажа пешком.
Я была не в силах избавиться от неприятных мыслей. Находясь в печальной задумчивости, я открыла тяжелую подъездную дверь – и полетела носом в асфальт, споткнувшись обо что-то, чего не увидела из-за огромного пакета в руках.
