В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Спиной к палатке за разложенной на земле газеткой сидел какой-то человек. Я подошел ближе. Заслышав мои шаги, он поднял голову – средних лет, с простецким, незапоминающимся лицом. Чем-то отдаленно напоминающим мое собственное.
– Как водичка? – вежливо поинтересовался незнакомец.
– Не такая уж и теплая, – буркнул я. Мы обошлись без паролей и отзывов в стиле: «У вас продается славянский шкаф? – Шкаф продан, осталась партия бывших в употреблении контрацептивов из братского Китая», потому что давно и неплохо знали друг друга.
Мой собеседник хмыкнул, достал из лежащего рядом рюкзака шерстяные тренировочные брюки и теплую фланелевую рубашку, точно такие же, что были на нем, и передал мне.
– Одевайся.
– Угу.
– Деньги, документы и ключи от квартиры в кармашке рюкзака. Севастополь знаешь?
– Немного.
– Северная сторона, улица Богданова, дом десять, квартира пять. Если кто из соседей будет задавать вопросы, ты друг Сани Арчакова, вместе служили на Севере.
– Ясно, – ответил я, одевшись.
– Чаю хочешь?
– Очень.
Он поднял крышку одного из двух стоящих у него в ногах котелков и зачерпнул кружкой.
– Держи.
Несмотря на то, что чай был горячим, я осилил кружку в три глотка.
– Уф-ф.
– Есть будешь? Я гречку сварил, – и указал на второй котелок, – с тушенкой. Выпьешь?
– Можно.
– Держи, – и протянул мне плоскую металлическую фляжку.
– М-м-м, хорошо, теперь можно и пожевать.
– Ты поосторожнее, – он поднялся на ноги, готовясь уходить. – На соседней полянке три бабы и три мужика остановились.
– И что?
– Ничего особенного. Думаю, они собрались групповуху затеять.
– Ну и флаг им.
– Один мужик уже нажрался в хлам, второй тоже тепленький.
– И?
– И два раза бабы сюда уже приходили, звали присоединиться. Ты как?
Как я? Да меня самого можно в этот вечер было...
– Попал, блин.
– Не горюй, может, все остальные тоже с горя нахреначатся.
– Хорошо бы...
– Будем надеяться на лучшее. Все, я пошел.
– Удачи.
– Тебе тоже, – и как будто растворился в воздухе.
"Только через двое суток в Москве из разведывательных сводок стало известно, кто именно и откуда приезжал забирать на родину тело так неудачно искупавшегося под Симеизом. Потому что оно не было погребено в тот же день на местном мусульманском кладбище, как того требовал Коран.
Для таких, как он, предусматривались исключения из общих правил.
