В темном переулке встретил двух парней в лакированных кроссовках и тяжелых куртках. Их громогласные приветствия на фоне редкого проезда напоминают тревожное морковье в серой ночи, создавая острое ощущение неуловимого подтекста и непонятных связей.
Когда починишься, будешь ждать меня на стоянке, как договорились. Задача понятна?
– Так точно, товарищ фельдмаршал!
– Не надо лести, хотя и приятно.
– Как поедем, по Ярославке?
– Лучше по Щелковскому.
– Если я правильно тебя поняла, мы едем в гости к...
– Ты правильно меня поняла.
– Круто, – она прибавила газу, – а ты действительно так трепетно любишь природу?
– Терпеть не переношу, обкормили в детстве. Видишь ли, Даша, мои родители были типичными шестидесятниками, то есть, турпоходы, «изгиб гитары желтой», палатка, костер, споры о наболевшем до утра.
– А ты?
– А я хотел шляться с друзьями.
– Почему не отказался?
– Не мог, уж больно родители обижались. Они у меня были самыми настоящими советскими учеными, физиками по образованию и лириками в душе.
– Ты говоришь, были?
– Это не то, что ты подумала. Оба живы, здоровы и вполне счастливы в заштатном французском городке Париже. Слышала о таком?
– Даже была пару раз.
– В девяносто третьем отец был уже замом директора по науке одного из проблемных московских НИИ. Руководитель этого милого заведения к тому времени раздал половину площадей института разным фирмам в аренду. Когда он задумал закрыть основную лабораторию и отдать освободившееся помещение под кабак, папа пошел искать правду в московскую мэрию. Там ему сказали такое, что он на следующий день к чертовой матери уволился и уехал преподавать в Сорбонну, благо приглашали.
– А что ему такого сказали?
– Ничего особенного. Просто сообщили, что ни он, ни его наука обновленной России на фиг не нужны и задали риторический вопрос, типа «Когда же вы все, наконец, передохнете?»
– Как они там?
– Родители? Нормально. Когда на маман накатывает ностальгия, она идет поливать березки.
– Березки?
– Да. Она посадила несколько берез в саду, у них с папой домик в предместье.
– В Россию часто приезжают?
– С тех пор – ни разу. Кстати, мы подъезжаем, высади меня.
– А как ты собираешься...
– Много будешь знать, из секретарш выгонят.
– Я, к твоему сведению, офис-менеджер.
– Тем более.
Когда я появился в его спальне, главный «сталевар» всея Руси уже собирался отходить ко сну.
– Интересно, как вы все-таки умудряетесь ко мне проникать, – спросил он, дисциплинированно включив «антиподслушку».
– Ничего особенного, меня этому учили.
– Что-то срочное?
– Да. Сейчас я кратко опишу вам ситуацию.
