Автор
В коридорах убогих судейских помещений, где руки деловых человеков не цепляются за судьи десятками в день, каждый приговор имеет видимость второстепенности. Оживляют лишь случайные любопытства и осведомленность соседей — отнюдь не молодых, а пенсионерок с дачных лавочек, привлекающих взглядов своим забавным новшеством....
— Какие трупы, какие органы? — нервно вскричал он. — Откуда он это взял?
— Да не психуй ты, — успокаивающе махнул рукой опер. — К краже вашей он не вяжется, иначе чего бы пришел. Так, обычный дурак.
Попов взял себя в руки.
— Может, он видел чего? Как фамилия-то?
— Сейчас поглядим, если осталась…
Опер полистал вспять перекидной календарь, всматриваясь в неразборчивые записи.
— Вот он, кажется… Или нет? Середин! Или этот… В общем, или Середин, или Лебедев — они в один день приходили. У кого-то собака пропала, а у кого-то трупы разделывают.
Зональный еще раз зевнул и вдруг встрепенулся.
— Послушай, так если ремзона к «Прибору» не относится… Ты мне, получается, кражу подвешиваешь?
— Да нет. Нам попробовать запчасти найти да перед генералом отчитаться.
— Это другое дело, — облегченно вздохнул опер.
Когда Сергеев и Попов сверили свои списки, то оказалось, что одна фамилия имеется в каждом из них. Лебедев — тридцатилетний стрелок охраны «Прибора». Из разведопроса, проведенного Сергеевым в штабе ВОХРа, можно было сделать вывод, что это незаметный, малоконтактный человек: исправно отбывал часы дежурства, контактов с коллегами не поддерживал, от участия в праздничных «мероприятиях» уклонялся и не совершал решительно никаких поступков, которые определили бы его индивидуальность.
— По-моему, он с прибабахом, — сказал бригадир ВОХРа. — Молчит, книжки про шпионов все читает, ни в «козла», ни выпить, ни про жизнь поговорить… На стрельбах, как пацан, патроны у ребят выпрашивает. Многие отдают, чтобы «наган» не чистить… А ему в удовольствие — разбирает все время, смазывает, протирает… Три года работает, а мы о нем ничего толком не знаем.
— Видно, действительно шизанутый, — сказал Сергеев, когда внутренний круг обсуждал собранные данные. — И по месту жительства тоже — тихий, ни с кем не общается…
— Это хорошо. — Викентьев посмотрел на Ромова. — Меньше контактов, меньше болтовни.
— Хорошо-то хорошо, — вроде как согласился Наполеон, но отрицательно покачал головой. — Может, действительно у него романтика в заднице играет, шпионов ищет, потому и в замке ковырялся.
— Он в больнице, с желтухой, — пояснил Попов. — Это дело долгое, а лезть в инфекционное особой охоты нет.
— А точно с желтухой? Тогда, конечно… Месяца два, а то и больше…
Иван Алексеевич пожевал губами.
— Бывает и совсем помирают. Особенно сейчас: врачи хреновые, лекарств нет.
