В глубоких затащенных в каменные стены летах Канта жили-поживали люди, забыв о современности. Страшные сны и мрачные предчувствия разносились по тесным коридорам, заставляя каждого делать нечто, что казалось невозможным — воскрешать безвозвратную прошлость. Но ведь пораньше, если бы сразу! Никто не знал, как вернуть время к тому дню, когда утраты стали невосполнимыми....
— А записка откуда взялась?
— Она сама её написала! Она прекрасно умеет почерки подделывать и за Виктора Захаровича счета подписывает!
— Так куда записка потом делась? Не было при Ванюшке никаких моих записок!
— Я забрала, — неожиданно сказала Мура, и все посмотрели на неё. — Я вытащила листок у него из кармана.
— Вот, — согласился Василий Васильевич.
— Зачем? — поразился Саня. — Зачем вытащила?!
— Я знала, что ты его не убивал, — ответила Мура. — И решила, что будет лучше, если записку никто не увидит.
— Ну ты даёшь.
Все помолчали. Виктор Захарович взялся за сердце.
— И что нам теперь делать? — спросила Кристина. — Опять полицейских вызывать?
— Можно не вызывать, — сказала Софья. — Вернее, не нужно вызывать! Всё это домыслы, а не доказательства преступного умысла или преступного деяния.
— Вот именно, — согласился Меркурьев.
— Нет, а что нам делать?! — повторила Кристина с нажимом. — Так нельзя это оставить!.."
"— Витя, — сказала Нинель, и губы у неё затряслись, — прости меня, Витенька!.. Я не могла! Никак не могла! Когда ты решил дом продать, у меня сердце перевернулось!
Виктор Захарович тяжело встал, зашаркал к ней, сел рядом на диван и обнял её.
— Бедолага, — сказал Захарыч, гладя её по голове. — Ты бы со мной поговорила. Ты бы мне открылась, неужели я б не понял!..
— Ничего бы ты не понял, Витенька, — прорыдала Нинель. — Разве ж я могла!..
— Человека погубила, — покачал головой Виктор Захарович, — натворила дел…
— Витенька, прости!..
— Да я-то что! Я прощу, а вот… люди простят ли?…
Саня вдруг встал, словно принял какое-то решение.
— В тюрягу вас не примут, это точно, — сказал он, и Василий Васильевич усмехнулся. — Да и старая вы уже!
Нинель Фёдоровна перепуганно уставилась на него.
— Доказательств у нас нету, а те, что есть, — фуфло. Придётся вам отсюда съехать, из вашего драгоценного дома.
— Куда съехать? — спросила Нинель с ужасом.
— А в рыбхоз. У меня хозяйство небольшое на косе, рыбу там разделывают, консервы крутят. Там доживать будете. Без права переписки.
— Я не хочу рыбу разделывать, я не могу, — Нинель вновь зарыдала. — Я здесь хочу, я за этот дом жизнь отдам!
— Да вы уже отдали, — сказал Василий Васильевич. — Разве вы так и не поняли?…
— Сериал, — провозгласил Стас. — Ну, прям мыльное мыло!..
