И снова ночь накидывает темный покров над город. Звезды прячутся за обветшалыми крышами домов, словно ожесточенные битву с ночью. В этом холодном свете крепость выглядит еще более массивной и напугающей. Большая луна поднимается в небо, ее свет придает городу загадочный оттенок....
- Почему?"
"- Ты два дня в бреду провалялся, и сегодня третий.
- Да ты что?!
Забыв про больное плечо, Илья подскочил, но рана тотчас дала о себе знать. Он вскрикнул от боли.
- Осторожно. Береги плечо, а то до Новгорода не доберешься, - заботливо сказал Серега.
- До какого еще Новгорода?
- До Великого. Мы ведь договорились к князю идти. В учебниках говорилось, что он вроде бы жил там.
- Вроде там. А мы где?
- Не знаю. Расспроси у деда.
- А почему я? - недовольно спросил Илья.
- Потому что я уже попробовал в лесу с одной девчонкой заговорить.
- Ладно, спрошу, - нехотя пробурчал Илья и задумчиво добавил: - Интересное дело, если золотая рыбка человеческим голосом молвит или там какая-нибудь щука, то все тащатся, а если собака, то сразу кричат: «Оборотень!». Вот бы ты в золотую рыбку превратился! Три желания мог бы исполнить. Прикинь, вернулись бы домой и каждому по миллиону баксов.
- Смотри, как бы у разбитого корыта не остаться.
- Уж и помечтать нельзя, - скривился Илья, а про себя подумал: «Везет Сереге! Умеют же устраиваться люди. С собаки какой спрос? Главное - сиди и не гавкай. А тут мало того что раненый, так еще и переговоры веди».
Склонившееся солнце высветило янтарем низкое западное оконце. Похожий на макаронину лысый одуванчик с наслаждением грел свою плешь под закатными лучами. Илья и Серега были так заняты обсуждением предстоящего похода, что не заметили возвращения Строжича.
- Мне вроде как голоса послышались. Я думал, кто пришлый явился, ан никого. С кем это ты тут балакаешь? - удивленно спросил старик.
- Ни с кем. Сам с собой. То есть с собакой. В смысле, я говорю, а он слушает, - сбивчиво пролепетал Илья.
Серега с невинным видом уставился на старика, нарочито подняв одно ухо, старательно изображая внимательного слушателя.
- Знать, почудилось, - проговорил ведун, посмотрел на вылизанную миску и одобрительно сказал: - Теперича точно на поправку пошел. Когда брюхо сыто, оно и жизнь красна.
При упоминании о еде у Ильи заурчало в животе. «Кому красна, а кому не очень. Серега, оглоед, как пылесосом вымел. Хоть бы немного оставил!» - подумал Илья.
Он с укором глянул на волкодава, но на добродушной собачьей морде не было ни тени раскаяния. Ясное дело - сытый голодного не разумеет.
