В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Справа, очевидно, усиленная охрана, но везде поставить людей фашисты не могут, их мало, а группа Смерш и тех проредила…
— Леха, запомним это место, — прошептал Верест. — Возможно, этим же путем придется уходить…
— Запомнили, — отозвался Звягин. — Решетка приставлена к стене…
Время превращалось в какую-то не линейную функцию. Скоро, видимо, должно темнеть…
Они скользили по рельсам, машинально подмечая, что тоннель расширяется и сложен он из толстых бетонных колец. Еще одно «бутылочное горлышко» — у стены возвышались штабелями два десятка громоздких ящиков.
Они вертели головами — и куда все подевались? Такую кучу взрывчатки обязаны охранять денно и нощно. Дефицит людей? Плевать на все, авось ничего не случится? Это свойственно, скорее, русским, чем немцам. Но факт оставался фактом — охраны не было.
— Стремно мне как-то, командир, — передернул плечами Звягин. — А где народ-то?
— Народ в поле, — буркнул Верест.
Они поползли по пересохшей водоотводной канаве, проложенной вдоль стены. Освещение было условным, несколько слабых ламп на огромное подземное пространство. Вдруг волосы на голове зашевелились — перед ними на путях стоял ПОЕЗД…
Глава двенадцатая
Наконец его нашли, увидели своими глазами! Тяжелые бронированные вагоны, словно призраки, возвышались в полумраке. Какие-то номера на бортах, латинские буквы. Закрытые, опечатанные, по-прежнему сцепленные меж собой.
В этом поезде было что-то мистическое, от него исходила какая-то дурная энергетика, от которой трепетала каждая клеточка организма… Павел старался не задумываться. Нет ни мистики, ни колдовства, ни какой-то всесильной магической силы, которую генерируют 300 тонн отборных ювелирных изделий и другие ценные вещи — предметы обихода, живопись великих мастеров…
Но что тогда ее генерировало?
Они ползли целую вечность.
