В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Павел брел по разоренному госпиталю, постоял над телом главврача Тетерина, который, даже мертвый, не выпускал из руки пистолет. Опустился на колени перед медсестрой Танюшей, она лежала, прижавшись к стене, посреди коридора, где ее пропорола очередь. Тоскливая безысходность теснилась в мертвых глазах. Рассыпались волнистые волосы, которые Танюша прятала под форменной пилоткой, белый халат пропитался кровью. Он тупо сидел перед ней, смотрел в ее пустые глаза и чувствовал, как в душу забирается черная гниль, разъедает, как раковая опухоль…
За окном ревели грузовики, развозили мертвых — своих, чужих.
Из Праги прикатили штабные следователи на внедорожнике, стали вынюхивать, расспрашивать.
"— Добрый день, капитан, — вкрадчиво поздоровался один из них. — Как вы себя чувствуете? — Впрочем, реальное состояние больного его нисколько не волновало. — Капитан Синицкий, отдел военных дознавателей 1-го Украинского фронта. Несколько вопросов, уважаемый. Нам рассказали, что здесь произошло. Вы помогали отбивать нападение кучки отщепенцев из РОА, это похвально. Но позвольте спросить, зачем вы стреляли по госпитальным машинам, чем безвозвратно вывели их из строя? Не попахивает ли сознательной порчей государственного имущества? Вам есть что ответить, уважаемый?
У Павла было не только что ответить, но и в морду дать! Ярость задурила голову.
Он подскочил с кровати, стиснув кулаки. Голова пылала.
