В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Между полом и дверью имелась щель толщиной в сантиметр. За дверью скрипнула половица, качнулась дверь. Такое ощущение, что кто-то взялся за ручку, но колебался. Снова разыгралась фантазия — пресловутая граната в окно или в дверной проем. Павел пошарил справа от себя — рука утонула в пустоте. Кровать не прижималась к стене, имелось расстояние, куда в случае опасности можно провалиться… Поблескивали стрелки наручных часов. Маленькая стрелка только оторвалась от большой в районе цифры «1». Детское время, еще полночи впереди.
Там и вправду вздохнули. Кому не спится? В общем-то, понятно, можно было и не пугать. Палец на спусковом крючке расслабился, он перевел дыхание. Но ствол по-прежнему упирался в дверь. Раздался тихий шорох, глухие шлепающие звуки, скрипнула половица, и стало тихо.
Глава шестая
Во двор городской тюрьмы въехала повидавшая виды «полуторка» с железной будкой вместо дощатого кузова. Автоматчик на КПП закрыл ворота. Машина прибыла порожняком, повернула в дальний угол, встала за облезлым немецким грузовиком «MAN». Через минуту мрачноватый водитель уже курил с рослым парнем в промасленном комбинезоне. Павел медленно сошел с крыльца, разминая сигарету. Больше часа он копался в документах, надоело.
Часовому на воротах приходилось неустанно трудиться. Просигналила еще одна машина, и он снова потащился открывать. Въехал черный, как копоть, «ГАЗ-М1», остановился у крыльца. Два офицера в общевойсковой форме, не особо церемонясь, выгрузили человека с мешком на голове и завязанными руками, повели к крыльцу. Пленник споткнулся, его придержали.
